Том 2. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы I-XXX)

Через минуту он вернулся и спросил, Синие ли джентльмены. Так как ни мистер Пиквик, ни его друзья ее были заинтересованы ни в одном из кандидатов, ответить на этот вопрос было затруднительно. Столкнувшись с такой дилеммой, мистер Пиквик вспомнил о своем новом друге, мистере Перкере.

— Вы знаете джентльмена по имени Перкер? — спросил он.

— Как же, сэр, знаю! Это — агент почтенного мистера Сэмюела Сламки.

— Он, кажется, Синий?

— Конечно, сэр.

— В таком случае и мы Синие, — сказал мистер Пиквик; но, заметив, что лакей колеблется, услышав такое заявление, он вручил ему визитную карточку и попросил тотчас же передать ее мистеру Перкеру, если он находится здесь.

Лакей ретировался и скоро вернулся, предложив мистеру Пиквику следовать за ним. Он ввел его в большую комнату во втором этаже, где за длинным столом, заваленным бумагами и книгами, восседал мистер Перкер.

— А, уважаемый сэр! — сказал маленький джентльмен, подходя к нему. — Очень рад вас видеть, уважаемый сэр, очень рад. Прошу садиться. Итак, вы не отказались от своего намерения. Вы приехали посмотреть выборы… а?

Мистер Пиквик ответил утвердительно.

— Жаркая борьба, уважаемый сэр, — заметил человечек.

— Очень приятно! — сказал мистер Пиквик, потирая руки. — Очень приятно наблюдать горячий патриотизм, с какой бы стороны он ни проявлялся. Вы говорите, жаркая борьба?

— О да! — ответил человечек. — Очень жаркая. Мы заняли все гостиницы в городе, а противнику оставили только пивные. Ловкий политический ход, уважаемый сэр, а?

И маленький джентльмен самодовольно усмехнулся и угостился изрядной понюшкой табаку.

— А каков может быть исход выборов? — осведомился мистер Пиквик.

— Не ясно, уважаемый сэр, в настоящее время еще не ясно. Тридцать три избирателя заперты людьми Физкина в каретном сарае «Белого Оленя».

— В каретном сарае! — ахнул мистер Пиквик, пораженный этим вторым политическим ходом.

— Да, их держат под замком, пока они не понадобятся, — продолжал маленький человек. — Вы понимаете, делается это для того, чтобы мы их не завербовали; но если бы мы и добрались до них — все равно толку никакого, потому что их умышленно спаивают. Ловкий человек — агент Физкина… очень ловкий.

Мистер Пиквик широко раскрыл глаза, но не сказал ни слова.

— Тем не менее, — мистер Перкер понизил голос почти до шепота, — мы не теряем надежды. Вчера мы устроили маленькую вечеринку… сорок пять особ женского пола, уважаемый сэр… и каждой мы подарили перед уходом зеленый зонтик.

— Зонтик! — воскликнул мистер Пиквик.

— Вот именно, сэр, вот именно. Сорок пять зеленых зонтиков, семь шиллингов шесть пенсов штука. Все женщины любят украшения… поразительный эффект имели эти зонтики. Они обеспечили, нам голоса всех мужней и доброй половины братьев… Это побивает чулки, фланель и все эти пустяки. Моя идея, уважаемый сэр! В град, в дождь, в солнцепек вам не пройти по улице и десятка ярдов, не встретив с полдюжины зеленых зонтиков.

Тут маленьким джентльменом овладел припадок веселых судорог, который прекратился только при появлении третьего лица.

Это был высокий тощий мужчина с рыжеволосой головой, начавшей лысеть, и с лицом, на котором торжественное сознание собственной значительности сочеталось с бездонным глубокомыслием. Он был облачен в длинный коричневый сюртук, черный суконный жилет и мышиного цвета панталоны. На жилете у него болтался лорнет, на голове была шляпа с очень низкой тульей и широкими полями. Вошедший был представлен мистеру Пиквику как редактор «Итенсуиллской газеты» — мистер Потт.

После нескольких вступительных слов мистер Потт повернулся к мистеру Пиквику и торжественно произнес:

— Эта борьба вызывает большой интерес в столице, сэр?

— Мне кажется, вызывает, — ответил мистер Пиквик.

— Смею думать, — продолжал Потт, ища взглядом подтверждения со стороны мистера Перкера, — смею думать, что моя статья в последнем субботнем номере до известной степени этому способствовала.

— Не может быть ни малейших сомнений! — подтвердил маленький джентльмен.

— Пресса — могущественное орудие, сэр! — сказал Потт.

Мистер Пиквик выразил полнейшее согласие с этим положением.

— Но надеюсь, сэр, — продолжал Потт, — я никогда не злоупотреблял той великой властью, которой обладаю. Надеюсь, сэр, что я никогда не направлял врученного мне благородного орудия против священного лона частной жизни или в чувствительное сердце личной репутации… Надеюсь, сэр, что я посвятил свою энергию… попыткам… может быть, слабым, да, да, слабым… внушать те принципы… которые… которые…

Тут редактор «Итенсуиллской газеты», по-видимому, запутался, мистер Пиквик пришел ему на помощь и сказал:

— Ну, конечно.

— Позвольте мне, сэр, — сказал Потт, — спросить вас, человека беспристрастного, как относится общественное мнение Лондона к моей борьбе с «Независимым»?

— Несомненно, с огромным интересом, — вмешался мистер Перкер с лукавой улыбкой, по всей вероятности случайной.