Том 2. Русско-Ордынская империя. Книга 4

По этому поводу отметим следующее очень интересное обстоятельство. В рукописном фонде графа Румянцева, послужившем основой Российской Государственной библиотеки (ранее — Румянцевский музей, затем Библиотека имени В.И. Ленина), под номером 231 находится рукопись Кормчей XV–XVI веков. В нее включен «жидовско-русский словарь». То есть словарь для перевода с древнееврейского языка на русский. Напомним, что эта Кормчая датируется XV–XVI веками. То есть той эпохой, когда (по нашей реконструкции) на Руси перевели еврейскую Библию на славянский (русский = сирийский) язык. Известный филолог А. Востоков в своем описании рукописей Румянцевского музея отмечает: «Не только еврейские, но многие греческие и даже словенские слова названы жидовскими».

Еще раз повторим, что перевод Библии с еврейского на «сирийский» (русский?) был (по нашей реконструкции) действительно сделан в Москве в XVI веке, в эпоху опричнины, и напечатан Иваном Федоровым в 1581 году в Остроге.

По поводу же перевода на греческий язык скажем следующее. Как отмечает Флавий, с этим возникли трудности. И это нам становится теперь понятным. Ведь потребовалось найти квалифицированных переводчиков, владеющих одновременно двумя иностранными языками: еврейским и греческим. Таких в Москве XVI века, вероятно, найти было непросто. Пришлось вызывать издалека. Причем для надежности вызвали сразу 70 человек. Или даже 72, как сказано на титульном листе Острожской Библии, изготовленном, надо полагать, веке в XVII, поскольку на нем уже проставлена «скалигеровская дата». Иностранцы переводчики послушно явились (в Москву?) и перевели Библию с еврейского на греческий. Это и есть перевод, известный сегодня как «перевод 70 толковников» (то есть 70 переводчиков). Его оригинал считается утраченным.

Очень любопытно следующее обстоятельство. Флавий простодушно рассказывает: когда «египетскому» царю Птолемею сообщили о существовании «очень древних» еврейских рукописей, которые следует перевести на «сирийский», он захотел услышать обоснование ценности этих текстов «и повелел Димитрию подать свое прошение относительно еврейских книг. При этих царях (т. е. Птолемеях — Авт.) все делалось по установленным формам, причем именно формы соблюдались с величайшей точностью». По-видимому, здесь Флавий сообщает о порядках, царивших при московском дворе «Ивана IV Грозного» (по нашей реконструкции). Димитрий составил требуемую докладную записку. Среди прочего, счел нужным объяснить великому царю, почему ранее об этих текстах «по иудейскому законодательству» (то есть о Второзаконии?) никто не слышал. «Не упоминают о нем ни поэты, ни историки, ни те, кто сообразно ему правил государством: ведь законодательство это священно и не должно профанироваться нечистыми устами». Таким образом, царю было представлено объяснение, почему о столь важных текстах он ничего раньше не слышал и почему нужно потратить деньги на их перевод. Но возможно и другое объяснение. Как мы уже видели, до конца XVI века Библия была действительно неизвестна. По крайней мере, Ветхий Завет в современном его виде. Потому что многие тексты Ветхого Завета только в конце XV–XVI веке были впервые написаны (по нашей реконструкции). И описывают современные им события XV–XVI веков. Поэтому и «египетский царь Птолемей», то есть московский царь XVI века, еще ничего и не знает об этих материалах. Они только-только написаны. И почти сразу же предложены для перевода. Причем как якобы «очень-очень древние».

В каком же виде были предъявлены великому царю эти «древние» тексты? Флавий рассказывает презамечательную историю. Когда еврейские рукописи были вручены царю, то «царь в течение некоторого времени с удивлением рассматривал тонкий пергамент и изумлялся невидимому скреплению отдельных листов между собою, которое было сделано очень искусно». Трудно отделаться от впечатления, что царю, привыкшему к харатейным свиткам на настоящем пергаменте (то есть на коже), вручили переплетенную книгу, написанную на бумаге! Бумагу Флавий назвал «тонким пергаментом». Она резко отличается от пергамента тем, что существенно тоньше. А прошитый переплет книги, естественно, удивил царя. Ведь особенность книги по сравнению со свитком пергамента — это действительно «невидимое» скрепление листов книги. А в свитке места склейки отдельных листов кожи находятся на виду. В XVI веке переплетенная бумажная книга начала постепенно вытеснять пергаментные свитки (согласно нашей реконструкции). Но при царском дворе все еще писали на более долговечном и потому дорогом пергаменте. Известно, что свитками на Руси пользовались до XVII века.