Том 2. Сердца моего боль

Во Владивостоке, когда поезд замедлил ход перед тем, как остановиться, она накрыла голову черным шерстяным платком, надвинув его по-монашески чуть ли не до бровей, очевидно, чтобы прикрыть синяк в верхней части лба, и тут я без колебаний предложил поднести, куда потребуется, ее большой чемодан, хотя отчетливо сознавал, как я рискую: после августовского приказа Наркома Обороны о введении ординарцев офицерскому составу категорически запрещалось носить что-либо в руках, кроме маленьких аккуратных свертков и чемоданчиков размером не более портфеля. «Спасибо», — даже не глянув в мою сторону, сдержанно и отстраненно поблагодарила она и в следующую минуту, стоя у окна, приветственно подняла руку — за мутным, покрытым серой пылью стеклом я увидел на перроне не менее десятка встречавших ее морских офицеров и понял, как некстати прозвучало мое предложение.

Спустя десятилетия, когда я вспоминал послевоенную Россию, многострадальную великомученицу, донельзя изнуренную четырехлетним напряжением всех сил и средств, опустошенную гибелью десятков миллионов и на последнем дыхании дотянувшуюся до Победы, когда я вспоминал необъятную тыловую Россию, которую летом и осенью сорок пятого года я видел урывками между Германией и Маньчжурией, Маньчжурией и Владивостоком, еще более восточной частью света, передо мной, как правило, возникал облик этой сильной, пленительной, убитой горем женщины...

Из книги «Там, на Чукотке…»

На краю света

1. Из исторического формуляра

Решением Ставки ВГК от 4 сентября 1945 года 2-й Дальневосточный фронт расформирован и на его базе создан Дальневосточный военный округ. Командующим ДВВО назначен генерал армии Пуркаев.

Директивой ВС ДВВО на основании приказа т. Сталина и Постановления СНК СССР № 2358 от 14 сентября 1945 года 126-му легкому горно-стрелковому Краснознаменному ордена Богдана Хмельницкого корпусу определена задача: создать на крайнем северо-востоке страны — полуострове Чукотка — оборонительные форпосты, прикрыть основные морские базы на побережье Анадырского залива и бухты Провидения и обеспечить с суши их противодесантную оборону.

Личный состав частей и подразделений корпуса численностью 10 000 человек вместе с матчастью, транспортом, запасами продовольствия, топлива и стройматериалов на 14 крупнотоннажных судах убыли из Владивостокского порта на Чукотский полуостров и к концу навигации выгрузились в Анадырском порту и бухте Провидения.

С момента прибытия на Чукотку личный состав частей и соединений корпуса в тяжелых климатических условиях рано начавшейся зимы с сильными морозами и пургами хорошо справился со всеми поставленными задачами: обустроился на зимовку, полностью обеспечив свою жизнедеятельность и функционирование всех видов материально-технических служб, создал в кратчайшие сроки оборонительные районы на побережье Анадырского залива и в бухте Провидения и приступил к несению службы.

Все части и соединения корпуса боеспособны и готовы выполнить любое задание Партии, Правительства и лично товарища Сталина.

2. И было так, как было

Если бы человек мог знать свою судьбу! Я не знал и не предполагал, мне даже в голову не могло прийти, что тогда, в июне сорок пятого, в самые славные недели моей жизни, наступит мой черед, настанет день, вернее, ночь и час, и судьба моя резко изменится — колесо истории пройдется по мне всей своей тяжестью и я вместе с Володькой и Мишутой добровольно поеду из Южной Германии на Дальний Восток навстречу неведомому, все еще не ощущая того рокового, что ждало меня за крутым поворотом.

Там, на Дальнем Востоке, ценой жизни самых дорогих мне друзей — Володьки и Мишуты, — мы поставим на колени империалистическую Японию, а мою судьбу определят в отделе кадров Дальневосточного округа.

Позднее, осмысливая случившееся, ругая себя и многажды возвращаясь к ключевому моменту — моменту принятия решения там, в кригере, — я пытался понять, почему жизнь в очередной раз так жестоко и несправедливо вмешалась в мою судьбу: вместо того чтобы отправиться в Москву на учебу в академию им. Фрунзе, я оказался на другом конце света — у черта на куличках.

Там, в кригере, мои убеждения, совесть и честь офицера не позволили мне отказаться от назначения, а однорукий подполковник, воспользовавшись моей неосведомленностью, обыграл, обманул меня, недоумка, и вместо гвардейского стрелкового корпуса я с медицинским заключением «Годен к строевой службе без ограничений» загремел в горно-стрелковый корпус, а точнее, в 56-ю горно-стрелковую бригаду, в которой, как убеждал меня подполковник, «служить — высокая честь», и я должен «гордиться и благодарить судьбу за представленную возможность до конца с честью выполнить свой воинский долг в мирное время».

Самое худшее опасение свершилось: моим краем света оказалась Чукотка, которая, по рассказам бывалых офицеров, из всех мест — Сахалина, Камчатки и даже Курильских островов — была самым гибельным.