Том 24. Наш общий друг. Книги 1 и 2

Она правильно отгадала, куда он держит путь. Он шел прямо к дому кукольной швеи, поскольку это позволяло хитроумие его предков, оставивших здесь лабиринт пересекающихся улиц, — шел опустив голову, занятую только одной мыслью. Эта мысль не покидала его с тех пор, как он увидел Лиззи Хэксем. Ему казалось, что все, что можно было подавить в себе, он подавил, все, что можно было обуздать в себе, он обуздал, и вот в одну минуту, в один миг это уменье владеть собой исчезло. Любовь с первого взгляда — тема избитая, и говорилось о ней достаточно, мы только добавим, что в некоторых натурах, сходных с натурой Брэдли, в которой тлел затаенный огонь, эта страсть, вдруг вспыхнув и забушевав, как пожар на ветру, может сбросить оковы и с других страстей. В противоположность натурам слабым, заурядным, способным потерять голову из-за очередной ложной идеи — в наши дни она обычно принимает форму преклонения перед кем-нибудь за что-нибудь, по существу и не содеянное, а если и содеянное, то кем-то другим, — в противоположность им, натуры менее заурядные могут оставаться безучастными и вдруг, под влиянием минуты, разгореться неудержимым огнем.

Учитель шагал по улицам, думая свою думу, и на измученном его лице можно было прочесть, как тяжко терпеть поражение в борьбе. Его снедало тайное чувство негодования и стыда перед самим собой за то, что страсть к сестре Чарли Хэксема взяла над ним верх, и все же он устремлял мысли к тому, как бы утолить эту страсть.

Когда он предстал перед кукольной швеей, она сидела за работой одна. «Ого! — проговорила мысленно эта проницательная юная особа. — Вот кто к нам пожаловал! А ведь я, любезный, все твои повадки и фокусы давно знаю!»

— Сестры Хэксема… — сказал Брэдли Хэдстон, — нет дома?

— Ишь отгадал! Настоящий кудесник! — воскликнула мисс Рен.

— Разрешите мне подождать ее, я хочу с ней поговорить.

— Хотите поговорить с ней? Что ж, садитесь. Надеюсь, это желание будет обоюдным.

Брэдли Хэдстон бросил недоверчивый взгляд на хитрое личико, снова склонившееся над работой, и спросил, стараясь побороть свои сомнения и нерешительность:

— Надеюсь, тут нет намека на то, что мой приход будет неприятен сестре Хэксема?

— Вот опять! — Мисс Рен досадливо прищелкнула пальцами. — Слышать не могу, когда вы ее так называете, потому что мне ваш Хэксем не нравится!

— Вот как?

— Да! — Мисс Рен сморщила носик, выражая этим свою неприязнь к Хэксему. — Эгоист. Только о себе и думает. Хотя все вы такие!

— Все такие? Значит, я вам тоже не нравлюсь?

— Так себе, — со смешком ответила мисс Рен и пожала плечами. — Я вас почти не знаю.

— А я и не подозревал, что мы все такие, — сказал Брэдли, немного задетый ее упреком. — Может быть, не все, а только некоторые?

— То есть все, кроме вас? — съязвила девочка. — Гм! ну-ка, взгляните этой леди в лицо. Это госпожа Правда. Достопочтенная. В полном параде.

Брэдли посмотрел на куклу, которая только что лежала на рабочем столике лицом вниз, пока ей зашивали платье на спине, — посмотрел и снова перевел взгляд на мисс Рен.

— Вот! Я ставлю достопочтенную госпожу П. на стол, спиной к стенке, так, чтобы она смотрела прямо на вас своими голубыми глазами, — продолжала мисс Рен и, сопровождая слова действиями, ткнула два раза иголкой в воздух, точно выкалывая глаза учителю. — А теперь позвольте сказать мне в присутствии свидетельницы, госпожи П., зачем вы сюда пришли?

— Поговорить с сестрой Хэксема.

— Да не может быть! — выпалила мисс Рен, вздернув подбородок. — По какому же делу?

— По делу, которое касается ее самой.

— О госпожа П.! — воскликнула мисс Рен. — Вы слышите это?

— Поговорить с ней ради ее же блага, — продолжал Брэдли, и приноравливаясь к тону кукольной швеи и сердясь на то, что таилось за ее словами.

— О госпожа П.! — воскликнула она.

— Ради ее блага, — повторил Брэдли, начиная горячиться, — и ради блага ее брата, а я сам тут не заинтересован.

— Знаете, госпожа П., — сказала швея, — если уж на то пошло, придется повернуть вас лицом к стене. — И не успела она сделать это, как в комнату вошла Лиззи Хэксем.

Лиззи с удивлением посмотрела на Брэдли Хэдстона, на Дженни, которая грозила Хэдстону кулачком, поднеся его к самым глазам, и на достопочтенную госпожу П., стоявшую лицом к стене.

— Лиззи, вот тут один совершенно незаинтересованный человек, — сказала проницательная мисс Рен, — пришел поговорить с тобой, радея о твоем благе и о благе твоего брата. Подумай только! Мне кажется, что при такой хорошей и серьезной беседе посторонние лица присутствовать не должны, и если ты, дружок, проводишь постороннее лицо наверх, оно удалится немедленно.

Лиззи взяла руку, протянутую к ней за помощью, посмотрела на кукольную швею с вопросительной улыбкой, по с места не двинулась.

— Ты же знаешь, когда постороннее лицо ходит без поддержки, оно ужасно ковыляет, — продолжала мисс Рен, — потому что у него спина болит и ноги не слушаются. И если ты не поможешь ему, Лиззи, оно удалится не очень грациозно.