Том 3. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы XXXI-LVII). Часы мистера Хамфри

— Не имею этого удовольствия, сэр, — ответил хозяин.

— Моя фамилия Слерк, — сообщил джентльмен.

Хозяин слегка поклонился.

— Слерк, сэр! — высокомерно повторил джентльмен. — Теперь, любезный, вы знаете, кто я такой?

Хозяин почесал в затылке, посмотрел на потолок, на незнакомца и слегка улыбнулся.

— Любезный, вы знаете, кто я такой? — сердито повторил незнакомец.

Хозяин тщетно напрягал память и, наконец, ответил:

— Не знаю, сэр.

— О небо! — воскликнул незнакомец, ударяя кулаком по столу. — Вот она, слава!

Хозяин попятился к двери. Незнакомец, не спуская с него глаз, продолжал:

— Вот она — благодарность за годы упорного труда на благо народа! Я не вижу ликующих толп, которые стекаются, чтобы приветствовать своего вождя. Не слышу колокольного звона. И даже имя мое не вызывает ни малейшего отклика в бесчувственных сердцах! От этого могут замерзнуть чернила, — говорил мистер Слерк, шагая взад и вперед, — и хочется навеки уйти от трудов.

— Вы заказали грог, сэр? — робко осведомился хозяин.

— Ром! — заявил мистер Слерк, грозно поворачиваясь к нему. — Топится у вас где-нибудь камин?

— Можно сейчас же растопить, сэр, — сказал хозяин.

— А комната, конечно, до ночи не согреется, — перебил мистер Слерк. — Есть кто-нибудь в кухне?

Там не было ни души. Огонь пылал. Все разошлись, и дверь была заперта на ночь.

— Я буду пить ром у кухонного очага, — объявил мистер Слерк.

Взяв шляпу и газету, он торжественно последовал за хозяином в это скромное помещение и, опустившись на скамью возле очага, состроил презрительную гримасу и молча, с достоинством начал читать и пить.

Случилось так, что в этот самый момент над «Головой Сарацина» пролетал некий демон раздора и, посмотрев из праздного любопытства вниз, узрел Слерка, комфортабельно расположившегося у кухонного очага, а в другой комнате — Потта, слегка возбужденного вином. Злобный демон, ворвавшись с непостижимой быстротой в упомянутую комнату, тотчас же проник в голову мистера Боба Сойера и, преследуя свои пагубные цели, побудил его сказать следующие слова:

— А ведь мы позабыли о камине, и огонь потух. Как холодно стало после дождя!

— Совершенно верно, — зябко ежась, отозвался мистер Пиквик.

— Нехудо было бы выкурить сигару возле кухонного очага, — предложил Боб Сойер, все еще подстрекаемый вышеупомянутым демоном.

— Мне кажется, это будет чрезвычайно приятно, — ответил мистер Пиквик. — А вы что скажете, мистер Потт?

Мистер Потт охотно согласился, и четверо путешественников, каждый со стаканом в руке, немедленно прошествовали в кухню под предводительством Сэма Уэллера, показывавшего им дорогу.

Незнакомец все еще читал. Он поднял голову и вздрогнул. Мистер Потт тоже вздрогнул.

— Что случилось? — шепотом спросил мистер Пиквик.

— Этот гад! — ответил Потт.

— Какой гад? — спросил мистер Пиквик, пугливо озираясь, как бы не наступить на какого-нибудь гигантского таракана или чудовищного паука.

— Этот гад… — прошептал Потт, хватая мистера Пиквика за рукав и указывая на незнакомца. — Этот гад… Слерк из «Независимого»!

— Не лучше ли нам уйти? — шепнул мистер Пиквик.

— Ни за что на свете, сэр! — возразил храбрый во хмелю Потт. — Ни за что на свете!

С этими словами мистер Потт расположился на противоположной скамье и, выбрав один номер из пачки газет, начал читать, повернувшись лицом к своему врагу.

Мистер Потт, конечно, читал «Независимого», а мистер Слерк, конечно, читал «Итенсуиллскую газету», и каждый джентльмен выражал свое презрение к творчеству другого горьким смехом и саркастическим фырканьем. Затем они начали высказывать свои мнения более открыто, пользуясь такими критическими замечаниями, как «нелепо», «гнусно», «возмутительно», «вздор», «мошенничество», «мерзость», «грязь», «гниль», «помои».

И мистер Боб Сойер и мистер Бен Эллен наблюдали эти симптомы, показательные для соперничества и ненависти, с большим восторгом, придававшим особый смак их сигарам, которыми они энергически затягивались. Когда противники начали выдыхаться, проказник Боб Сойер весьма учтиво обратился к Слерку:

— Разрешите посмотреть вашу газету, сэр, когда вы ее прочтете.

— Вы найдете очень мало стоящего в этом презренном листке, сэр, — отвечал Слерк, бросая сатанинский взгляд на Потта.

— Сейчас я вам передам вот эту, — сказал Потт, поднимая голову; он побледнел от бешенства, и голос у него дрожал по той же причине. — Ха-ха! Вас позабавит наглость этого субъекта.

Слова «листок» и «субъект» были произнесены с резким ударением, и лица обоих редакторов раскраснелись от гнева.

— Сквернословие этого презренного человека гнусно и отвратительно, — сказал Потт, якобы обращаясь к Бобу Сойеру, но устремляя грозный взгляд на Слерка.

Тут мистер Слерк громко захохотал и, складывая газету так, чтобы перейти к чтению следующего столбца, заявил, что этот болван, право же, его забавляет.

— Какой бесстыдный враль этот субъект! — продолжал Потт, из красного делаясь багровым.

— Случалось ли вам, сэр, читать дурацкую болтовню этого человека? — осведомился Слерк у Боба Сойера.

— Нет, — отвечал Боб. — А что, очень плохо?

— О, ужасно, ужасно! — воскликнул Слерк.