Том 3. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы XXXI-LVII). Часы мистера Хамфри

— Не знаю, сэр, — отвечала хорошенькая служанка. — Лучше всего, сэр, если мистер Уэллер поможет вам влезть на дерево, а мистер Пиквик будет так любезен и посмотрит, не идет ли кто-нибудь по переулку, я же буду сторожить в другом конце сада. Господи помилуй, что это такое?

— Этот-вот окаянный фонарь всех погубит! — раздраженно воскликнул Сэм. — Смотрите, что вы делаете, сэр! Вы направляете луч прямо в окно их дома!

— Ах, боже мой! — произнес мистер Пиквик, поспешно поворачиваясь. — Это я нечаянно.

— Теперь он на соседнем доме, сэр, — заявил Сэм.

— Помилуй бог! — воскликнул мистер Пиквик, поворачиваясь снова.

— Теперь он на крыше конюшни, и подумают, что там пожар, — сказал Сэм. — Закройте его, сэр. Что вам стоит закрыть?

— Самый необычайный фонарь, с каким мне приходилось встречаться! — воскликнул мистер Пиквик, крайне озадаченный тем эффектом, какой он столь неумышленно производил. — Никогда не видывал такого сильного рефлектора.

— Для нас он окажется слишком сильным, если вы будете светить таким манером, сэр, — отвечал Сэм, когда мистер Пиквик после многих неудачных попыток ухитрился задвинуть заслонку. — Вот шаги молодой леди. Ну, мистер Уинкль, полезайте, сэр.

— Постойте, постойте! — вмешался мистер Пиквик. — Сначала я должен переговорить с нею. Помогите мне влезть, Сэм.

— Осторожнее, сэр, — сказал Сэм, упираясь головой в забор и превращая свою спину в площадку. — Станьте на эту-вот цветочную кадку, сэр. Ну, теперь полезайте!

— Боюсь, как бы не ушибить вас, Сэм, — заметил мистер Пиквик.

— Не беспокойтесь обо мне, сэр, — отвечал Сэм. — Протяните ему руку, мистер Уинкль. Смелее, сэр, смелее! Вот и готово!

Пока Сэм говорил, мистер Пиквик, делая усилия, почти сверхъестественные для джентльмена его возраста и веса, умудрился стать на спину Сэма; Сэм осторожно выпрямился, а мистер Пиквик уцепился за край забора, в то время как мистер Уинкль крепко держал его за ноги, и таким путем они добились того, что очки мистера Пиквика очутились как раз над забором.

— Милая моя, — сказал мистер Пиквик, взглянув через забор и увидев по другую сторону Арабеллу, — не пугайтесь, это только я.

— О, пожалуйста, уходите, мистер Пиквик! — воскликнула Арабелла. — Скажите им, чтобы они все ушли. Я так ужасно боюсь. Милый, милый мистер Пиквик, не оставайтесь здесь. Вы упадете и расшибетесь! Я знаю, вы расшибетесь!

— Прошу вас, не тревожьтесь, моя дорогая, — успокоительно сказал мистер Пиквик, — Нет ни малейшей причины бояться, — уверяю вас. Стойте твердо, Сэм, — добавил мистер Пиквик, поглядев вниз.

— Слушаю, сэр, — отвечал мистер Уэллер. — Не задерживайтесь дольше, чем нужно, сэр. Вы довольно-таки тяжеловаты.

— Еще одну секунду, Сэм! — отозвался мистер Пиквик. — Я хотел только сообщить вам, моя дорогая, что я бы не разрешил моему молодому другу видеть вас тайком, если бы положение, в каком вы находитесь, позволило ему поступить иначе; и если этот шаг покажется вам неподобающим и вызовет у вас тревогу, милая моя, вы можете быть спокойны, зная, что я здесь. Вот и все, моя дорогая!

— Уверяю вас, мистер Пиквик, я очень благодарна вам за вашу доброту и заботливость, — отвечала Арабелла, вытирая слезы носовым платком.

Вероятно, она сказала бы значительно больше, если бы голова мистера Пиквика не исчезла с большой поспешностью, вследствие неверного шага, сделанного им на плече Сэма, каковой шаг неожиданно поверг его на землю. Однако он через секунду уже стоял на ногах и, попросив мистера Уинкля торопиться и поскорее закончить свидание, побежал караулить в переулке со всей отвагой и пылом юноши. Мистер Уинкль, воодушевленный близостью свидания, в одно мгновение очутился на заборе, задержавшись только для того, чтобы попросить Сэма позаботиться о своем хозяине.

— Я о нем позабочусь, сэр, — отозвался Сэм. — Предоставьте его мне.

— Где он? Что он делает, Сэм? — осведомился мистер Уинкль.

— Да благословит бог его старые гетры! — отвечал Сэм, посматривая в сторону калитки. — Он караулит в переулке с потайным фонарем, словно живой Гай Фокс. В жизни не видал такого доброго создания. Будь я проклят, если не думаю, что его сердце родилось по крайней мере на двадцать пять лет позже, чем его тело!

Мистер Уинкль не стал слушать панегирик своему другу. Он спрыгнул с забора, бросился к ногам Арабеллы и стал клясться в искренности своих чувств с красноречием, достойным самого мистера Пиквика.

Пока происходили эти события на открытом воздухе, некий пожилой джентльмен, обремененный ученостью, сидел в своей библиотеке за два-три дома оттуда и писал философический трактат, то и дело увлажняя свою земную оболочку и свои труды рюмкой кларета из почтенной на вид бутылки, которая стояла подле него. В муках творчества пожилой джентльмен смотрел то на ковер, то на потолок, то на стену; а когда ни ковер, ни потолок, ни стена не вдохновляли в должной мере, он выглядывал из окна.