Том 3. Посмертные записки Пиквикского клуба (главы XXXI-LVII). Часы мистера Хамфри

Мистер Пелл мотнул головой в сторону задней комнаты, где мистер Уэллер, немедленно отправившийся туда, был тотчас же встречен самыми горячими и лестными приветствиями полудюжины своих профессиональных собратьев, выражавших удовольствие по поводу его прибытия. Несостоятельный джентльмен, заразившийся спекулятивной, но неосторожной страстью поставлять лошадей на большие перегоны, каковая страсть и довела его до беды, имел цветущий вид и успокаивал свои чувства креветками и портером.

Обмен приветствиями между мистером Уэллером и его друзьями строго отвечал масонским правилам ремесла, предписывавшим выворачивать кисть правой руки и в то же время подергивать мизинцем. Мы знавали двух знаменитых кучеров (бедняги, их уже нет в живых), которые были близнецами и питали друг к другу искреннюю и преданную любовь. Ежедневно на протяжении двадцати четырех лет они встречались на Дуврской дороге, обмениваясь одним только этим приветствием; и вот когда один из них умер, другой начал чахнуть, и вскоре последовал за первым.

— Ну, Джордж, — сказал мистер Уэллер-старший, снимая пальто и усаживаясь с присущей ему важностью, — как дела? Все в порядке на крыше и полно внутри?

— Все в порядке, старина, — отвечал джентльмен, попавший в затруднительное положение.

— Передана ли кому-нибудь серая кобыла? — заботливо осведомился мистер Уэллер.

Джордж кивнул утвердительно.

— Ну вот и прекрасно, — сказал мистер Уэллер. — О карете тоже позаботились?

— Препровождена в надежное место, — отвечал Джордж, свертывая головы полудюжине креветок и проглатывая их без дальнейших церемоний.

— Очень хорошо! — сказал мистер Уэллер. — Надо всегда смотреть за тормозом, когда едешь под гору. Список седоков выправлен по всем правилам?

— Опись, сэр? — спросил Пелл, угадывая мысль мистера Уэллера. — Опись такова, что лучше не сделаешь пером и чернилами.

Мистер Уэллер кивнул, выражая свое одобрение по поводу принятых мер, а затем, повернувшись к мистеру Пеллу, спросил, указывая на своего друга Джорджа:

— И скоро вы снимете с него хомут?

— Он стоит третьим в списке, — отвечал мистер Пелл, — и я бы сказал, что до него очередь дойдет через полчаса. Я распорядился, чтобы мой клерк пришел и предупредил нас вовремя.

Мистер Уэллер с нескрываемым восхищением осмотрел законоведа с головы до ног и выразительно сказал:

— А что вы будете пить, сэр?

— Право же, вы очень… — отозвался мистер Пелл. — Клянусь честью, я не имею обыкновения… Сейчас так рано, что в сущности я почти… Пожалуй, принесите мне на три пенса рому, моя милая.

Прислуживающая девица, которая угадала требование раньше, чем оно было высказано, поставила перед Пеллом стакан рому и удалилась.

— Джентльмены! — сказал мистер Пелл, окидывая взглядом присутствующих. — За успех вашего друга! Я не люблю хвастаться, джентльмены, у меня нет этой привычки, но я не могу не сказать, что если бы вашему другу не посчастливилось попасть в руки, которые… но я не скажу того, что собирался сказать. За ваше здоровье!

Мигом осушив стакан, мистер Пелл причмокнул и самодовольно обвел глазами собравшихся кучеров, которые, очевидно, относились к нему, как к некоему божеству.

— Позвольте-ка, — сказал юридический авторитет, — о чем я говорил, джентльмены?

— Кажется, вы заметили, что не стали бы возражать против второго стакана, сэр, — сказал мистер Уэллер с шутливой серьезностью.

— Ха-ха! — засмеялся мистер Пелл. — Недурно, недурно. Ведь вы тоже деловой человек! В такой ранний час это было бы, пожалуй, слишком… Право, не знаю, моя милая… ну, да уж повторите, будьте так добры. Кхе!

Этот последний звук был важным и внушительным покашливанием, каковое мистер Пелл счел должным себе позволить, заметив неподобающую склонность к смеху у некоторых своих слушателей.

— Покойный лорд-канцлер, джентльмены, очень меня любил, — сообщил мистер Пелл.

— И это делает ему честь, — вставил мистер Уэллер.

— Правильно! — воскликнул клиент мистера Пелла. — А почему бы ему вас не любить?

— В самом деле, почему? — повторил весьма краснолицый человек, который до сей поры не проронил ни слова и, казалось, вряд ли мог еще что-нибудь сказать. — Почему бы нет, хотел бы я знать?

Шепот, выражающий одобрение, пробежал по собранию.

— Помню, джентльмены, — начал мистер Пелл, — обедал я однажды вместе с ним — нас было только двое, но все так шикарно, как будто ждали двадцать человек к обеду: государственная печать на столике справа от него, и человек в парике с кошельком и в латах охраняет жезл, сабля наголо и шелковые чулки… Так всегда делается, джентльмены, и днем и ночью… как вдруг он мне говорит: «Пелл, говорит, без ложной скромности, Пелл. Вы человек талантливый. Вы любого можете протащить через Суд по делам о несостоятельности, Пелл, и наша страна должна гордиться вами». Таковы были его подлинные слова. «Милорд, — сказал я, — вы мне льстите». — «Пелл, — сказал он, — будь я проклят, если вам льщу».

— Он так и сказал? — осведомился мистер Уэллер.

— Так и сказал, — отвечал Пелл.