Том 4. Часть 2. Голливуд. Конец немого кино, 1919-1929

Но Дрейер пошел дальше Каммершпиля, соединив интимную тональность рассказа с реализмом деталей. По его мнению, декорации фильма должны были отражать дух его эпохи (конца XIX века). Требование абсолютной точности каждой детали, даже когда речь шла о сверхъестественном, перегружало интерьеры массой вещей, особенно в его последующих работах, что приводило к некоторым недоразумениям. Дрейер так это объяснял:

«Это было… во время, когда во Франции монастыри были экспроприированы государством и на аукционах продавалась масса церковной утвари и мебели. Люди покупали украшения, кафедры, скамьи, другую мебель. Я был знаком с одной датской актрисой… которая по возвращении в Копенгаген заполнила всю квартиру этими ужасными предметами, а поверху расставила кучу подсвечников. Что ж, это тоже часть атмосферы фильма, отражающей этот богатый и… дурной вкус, который, очевидно, в то время (когда происходит действие фильма) считался весьма тонким».

После «Михаэля» [295] Дрейер вернулся в Данию, где создал свой ключевой фильм — «Почитай свою жену» («Du skal oere din Hustru», 1925). Влияние немецкого Каммершпиля в нем совершенно очевидно. Дрейер рассказывает о переработке пьесы в сценарий. «Мы ее сжали и вычистили, и интрига стала четкой и ясной. По такому методу я работал впервые. Позднее я использовал его при съемках «Дня гнева» (1943), «Слова» (1956) и «Гертруды», в основе которых также лежат театральные пьесы».

Сюжет прост и обнажен; все уже сказано, собственно, в самом названии пьесы — «Падение тирана». Речь идет об укрощении домашнего тирана: «Инженер (Иоханес Майер) терроризирует свою жену (Астрид Хольм), сына, дочь (Карен Неллемозе). Он издевается даже над канарейкой. Семья с помощью старой кормилицы (Матильда Нильсен) борется и заставляет его изменить поведение».

Дрейер хотел снять фильм непосредственно в квартире семьи среднего достатка. «Мы нашли такую квартиру. Она принадлежала семье рабочего и в точности отвечала нашим желаниям. К сожалению, работа в квартире создавала слишком много трудностей съемочной группе, и тогда на студии мы построили декорацию — копию найденной квартиры. Это позволило нам добиться большей правды изображения».

В помещении студии «Палладиум» стремление к правде жизни заставило Дрейера потребовать провести водопровод и электричество. Кроме немногих натурных кадров на улицах Копенгагена действие этой домашней драмы, охватывающее несколько часов жизни, протекает в гнетущей обстановке закрытых дверей. Канарейка в клетке, маятник часов, угол, куда в наказание ставят мальчика, — все эти символы (которые, в отличие от Карла Майера, Дрейер считал недостаточными) давят. Диалог, как впоследствии в «Жанне д’Арк», занимает важное место, но титры не утомляют зрителя. Фильм основан на глубоком психологическом анализе. Дрейер так сравнивает «Гертруду» с «Почитай свою жену»: в последнем фильме «мужчина терпит поражение от женщин, восставших на борьбу с тиранией. Может быть, и случайно, но в моих фильмах женщина часто оказывалась центральным персонажем, и меня всегда привлекали сюжеты, где она занимает это место». Восприятию прекрасной актерской игры мешал излишний грим, особенно заметный в многочисленных крупных планах. Наверное поняв эту ошибку, режиссер в дальнейшем практически отказался от грима.

Сняв в Норвегии «Невесту из Гломдаля» («Glomdalesbruden», 1925), «маленькую фольклорную историю», режиссер отправился во Францию, где в апреле 1926 года состоялась премьера фильма «Почитай свою жену». Фильм произвел сильное впечатление на французскую публику, и «Сосьетэ женераль де фильм» предложила Дрейеру, наблюдавшему в качестве журналиста съемки «Наполеона», снять фильм об одной из великих женщин в истории Франции. Выбор был остановлен иа Жанне д’Арк, что вызвало яростные нападки со стороны националистов, считавших, что иностранец не сможет в достаточной степени проникнуться духом французской героини. Дело дошло до того, что были начаты съемки «параллельного» фильма, «Блистательная жизнь Жанны д’Арк» (1928), — суперпродукции Марко де Гастина с Симоной Женевуа в главной роли, — где особый акцент делался на батальные сцены (снятые в Каркассоне). В 1929 году Дрейер писал в немецком журнале, как он пришел в образу Жанны д’Арк:

«Орлеанская девственница, ее удивительный путь к гибели заинтересовал меня, как и широкую публику не только Франции, после канонизации этой молодой пастушки в 1924 году, — ее история и процесс были в центре внимания. Возрождению этого интереса способствовали также ироническая пьеса Бернарда Шоу и научное исследование Анатоля Франса [296]. Чем глубже я знакомился с историческими фактами, тем важнее представлялась мне задача воссоздать в кинематографической форме основные этапы жизни Жанны д’Арк.

С самого начала было ясно, что я должен требовать от себя. Стилизация сюжета позволила бы представить Уклад жизни и культурное окружение XV века, положила бы в основу фильма сравнение эпох, а мне надо было сделать так, чтобы зритель был поглощен прошлым. Тогда я использовал новые формы и методы.