Том 4. Педагогические работы 1936-1939

Если у вас есть такие люди, которые захотят такую книгу о своей работе написать, то нужно внимательно, до мельчайших подробностей знать свое дело, следить за ним и кое-что записывать. Я не мог бы дать слова Калины Ивановича, если бы я не записывал некоторые его фразы. Есть много подробностей, которые могут выскочить из памяти. Их нужно записывать. Через 3–4 года вы сможете написать интересную книжку.

Еще раз благодарю вас за внимание ко мне, к моей работе и книге, желаю вам от души в дальнейшей вашей работе добиваться больших успехов и о вашей работе рассказать другим людям [книгой] так, чтобы она была реальна, интересна и памятна. (Бурные аплодисменты).

Разговор о воспитании

В Московском областном педагогическом институте (27.10.1936)

По инициативе комитета комсомола и библиотеки Московского областного педагогического института 27 октября был организован общеинститутский диспут по замечательной книге А.С. Макаренко «Педагогическая поэма», так высоко оцененной еще А.М. Горьким, с которым Макаренко был лично знаком и вел большую переписку. На диспуте присутствовал сам автор, специально приехавший из Киева, где он руководит колонией НКВД. Из московских вузов были приглашены четыре его воспитанника, бывшие коммунары из коммуны им. Дзержинского:

В. Камардинов — бывший председатель совета командиров и секретарь комитета комсомола, ныне студент III курса историко-философского института; Л. Салько — студент IV курса авиационного института; Файнергольц Л. - студент II курса Авиаинститута; Брайтман Р. - студент II курса пединститута им. Бубнова.

К диспуту велась большая подготовка с сентября месяца с. г., были подработаны кафедрой педагогики и кафедрой литературы и вывешены узловые вопросы по «Педагогической поэме» в стенгазетах, печатались статьи и отзывы о книге, был выделен кафедрой литературы специальный человек (доцент Гречишникова) для проведения консультаций с желающими выступать на диспуте. В библиотеке института наблюдался большой спрос на «Педагогическую поэму», запись очереди доходила до 150 человек. Желающих выступить на диспуте записалось 25 человек. У каждого имелся подготовленный конспект своего выступления.

Во время диспута большой зал института был переполнен. Присутствовало 900 человек. Это — студенты, профессора института и учителя области, которые ранее окончили наш институт и которым теперь приходится проводить многочисленные беседы по «Педагогической поэме» Макаренко со своими учениками. Председательствовала на диспуте секретарь парткома института т. Жукова.

Вступительное слово о книге Макаренко сделал декан литературного факультета т. Власов. Затем выступил Антон Семенович Макаренко. Обращаясь к студентам — будущим педагогам, как к своим коллегам, он говорил о нашем ближайшем будущем, о тех задачах, которые стоят перед школой и учителем.

— У нас нет еще полноценной теории воспитания, и мы должны ее создать. Критики, разбиравшие «Педагогическую поэму», — говорит Макаренко, — больше всего меня ругали за недооценку теории педагогики. Но когда я писал свою книгу, то меня не интересовала педагогика школы, классная жизнь, и о них я не хотел писать. Меня занимала проблема воспитания и перевоспитания правонарушителей. Мой опыт воспитательной работы привел меня к тому выводу, что нам нужно создать теорию воспитания. Я получил высшее педагогическое образование, перечитал все, что есть в мировой литературе по вопросам воспитания. И все это меня нисколько не удовлетворило. Я не получил метода работы. Я полагаю, что в интересах дела нужно разделить школьную педагогику классной работы от педагогики воспитания. И у вас в институте создать специальную кафедру воспитания, которой у вас до сих пор нет. Разделить эти две педагогики и определить их главные методы.

Моя «Педагогическая поэма» доказывает одну педагогическую мысль. Я показал свою полную техническую беспомощность в 20-м [1920] г. Когда я приступал к педагогической деятельности, я не имел ни инструмента, ни метода. Я оказался в лесу с пятилинейной лампочкой и стаей бандитов. Я оказался педагогически беспомощен, и тогда, при тех условиях, я имел право назвать педагогику шарлатанством… И тогда я сделал большую ошибку, что ударил своего воспитанника Задорова. В этом поступке я почувствовал крушение своей личности. Я тяжело переживал эти минуты и понял, что не нужно давать волю рукам и допускать мордобой.

Теперь я считаю подобные факты огромным педагогическим преступлением и сам отдаю своих подчиненных под суд и добиваюсь за такие преступления 3 лет тюрьмы.

Года через два после столкновения с Задоровым я понял и открыто сказал, что нужна педагогическая наука, но не оторванная от жизни, а связанная с ней, помогающая воспитателю в практической работе. Я уверен, что она будет, — в этом меня убедил мой 16-летний опыт. Мне пришлось быть руководителем в пяти колониях НКВД.