Том 7. Лавка древностей

— Джентльмены! — Брасс приложил руку к жилетке, с угодливой улыбкой обращаясь к Гарлендам — отцу и сыну. — Я взываю к вам, джентльмены, внемлите моей просьбе! Перед вами представитель юридической корпорации. Парламентским актом мне даровано право называться джентльменом, и мой патент стоит, ни много ни мало, двенадцать фунтов стерлингов в год! Я не какой-нибудь шарманщик, балаганный лицедей, сочинитель или живописец, я не принадлежу к этой братии, которая присваивает себе положение в обществе, никак не узаконенное в нашей стране! Я не бродяга, не бездельник! Если кто вздумает затеять со мной тяжбу, в исковом заявлении меня следует именовать джентльменом, иначе это будет пустая бумажка, не имеющая никакой силы. Я взываю к вам, джентльмены! Посудите сами — позволительно ли подобное обращение с человеком! Помилуйте, джентльмены!

— Хорошо, мистер Брасс, в таком случае будьте любезны изложить мне свое дело, — сказал нотариус.

— Сию минуту, сэр, — сказал Брасс. — Ах, мистер Унзерден! Если бы вы знали… Но я не позволю себе отклоняться в сторону, сэр. Если не ошибаюсь, один из этих джентльменов носит фамилию Гарленд?

— Оба, — сказал нотариус.

— Ах, вот как! — залебезил Брасс. — Впрочем, сходство между ними настолько разительно, что я сам мог бы об этом догадаться! Почитаю за счастье и за честь представиться двум таким джентльменам, хотя наше знакомство происходит при чрезвычайно прискорбных обстоятельствах. Один из вас, джентльмены, держит слугу, которого зовут Кит.

— Оба, — ответил нотариус.

— Как, у них два Кита? — улыбнулся Брасс. — Боже милостивый!

— Один Кит, сэр, — сердито оборвал его мистер Уизерден. — Кит, который служит у них обоих. Ну-с, дальше?

— А дальше вот что, сэр, — сказал Брасс, многозначительно понижая голос. — Этот молодой человек, сэр, к которому я питал беспредельное, безграничное доверие, к которому я относился, как к равному, — этот молодой человек совершил сегодня утром кражу у меня в конторе и был почти уличен на месте преступления.

— Это ложь! — воскликнул нотариус.

— Этого не может быть! — сказал мистер Авель.

— Никогда этому не поверю! — подхватил мистер Гарленд.

Мистер Брасс обвел их кротким взглядом и сказал: — Мистер Уизерден, ваши слова дают повод для судебного преследования, и будь я человек низкого звания и положения, человек, который не мог бы допустить подобного урона для своей репутации, мне бы не оставалось ничего другого, как притянуть вас к ответу за клевету. Но я презираю ваш выпад. Чистосердечную горячность другого джентльмена можно только уважать, и я скорблю от всей души, что принес ему такое неприятное известие. Мне, конечно, не следовало бы ставить себя в столь затруднительное положение, но молодой человек сам захотел, чтобы его привезли прежде всего сюда, и я уступил ему. Мистер Чакстер, сэр, будьте любезны постучать в окно полисмену, — он дожидается нас в карете.

При этих словах трое джентльменов недоуменно переглянулись, а мистер Чакстер вскочил с табуретки с лицом вдохновенного пророка, предсказания которого сбылись в положенный час, и распахнул дверь перед несчастным пленником.

Какая же это была волнующая сцена, когда Кит появился на пороге и, воодушевившись наконец-то чувством собственной правоты, с бесхитростным красноречием призвал небо в свидетели, что он ни в чем не повинен, что он сам не понимает, откуда деньги попали к нему в шляпу! Какой нестройный хор голосов звучал в конторе, в то время как все это рассказывалось и подкреплялось доказательствами! И какая наступила мертвая тишина, когда трое друзей Кита выслушали всех по порядку и обменялись изумленными и полными сомнений взглядами!

— А не могло ли получиться так, — после долгой паузы заговорил мистер Уизерден, — что банковый билет попал в шляпу случайно — например, когда вы перебирали бумаги на столе?

— Нет, этого никак не могло быть. Мистер Свивеллер, хоть и с большой неохотой, а все же показал самым наглядным образом, что деньги нашлись там, куда их можно было только спрятать.

— Все это весьма печально, — сказал Брасс, — в высшей степени печально. На суде я почту за счастье просить о помиловании ему и сошлюсь на его прежнее хорошее поведение. Правда, деньги пропадали у меня и раньше, однако это еще не значит, что брал их именно он. Обстоятельства говорят против него, явно против, но ведь мы, как-никак, христиане?

— А может, кто-нибудь из вас, джентльмены, замечал, не сорил ли он деньгами последнее время? — заговорил полисмен, оглядывая их всех по очереди. — Вот, например, вы, сэр?

— Деньги у него действительно водились, — ответил мистер Гарленд, — но он всегда говорил мне, что получает их от самого мистера Брасса.

— Да, да, правильно! — с жаром воскликнул Кит. — Вы подтвердите это, сэр?

— Что? — вскричал Брасс, переводя недоуменный взгляд с одного лица на другое.

— Деньги, деньги! Те полукроны, что вы мне давали — помните? По поручению жильца, — сказал Кит.

— Ай-яй-яй! — Брасс хмуро насупил брови и закачал головой. — Это никуда не годится, совсем никуда не годится.