Том 7. Лавка древностей

Но Барбара (если уж говорить правду, а утаивать ее никто не намерен), Барбара, единственная из всех обитателей коттеджа, не испытывала удовольствия от этих сборов в дорогу, и когда Кит в порыве чувств признался ей, как он счастлив, что хозяин берет его с собой, Барбара приуныла еще больше и окончательно потеряла интерес к их отъезду.

— Вы и дня не побыли дома, Кристофер, — сказала Барбара (и как сказала, с какой небрежностью), — вы и дня не побыли дома, а рады, что уезжаете!

— Но ведь за кем мы едем! — воскликнул Кит. — 3а мисс Нелл! Я снова с ней увижусь! И мне так будет приятно, когда и вы ее узнаете!

Барбара не сказала вслух, что радоваться тут, собственно, нечему, но это было ясно по тому, как она мотнула годовой, я Кит огорчился, не донимая в простоте душевной, что такое нашло на Барбару.

— Вы только увидите ее и сразу скажете: вот красавица! — продолжал Кит, потирая руки. — непременно скажете!

Барбара вскинула голову.

— Барбара, что случилось? — спросил Кит.

— Ничего! — воскликнула Барбара и надулась — не сердито, и капризно, а так, самую малость, отчего губки у нее стали езде больше похожи на спелые вишни.

В какой другой школе так быстро постигают науку, как не в той порог которой переступил Кит, исцеловав Барбару? Теперь Кит все понял, усвоил все сразу, как по открытой книге, — и этой книгой была сама Барбара.

— Барбара! — сказал Кит, — Вы сердитесь на меня? Ах, боже мой! С чего бы это Барбаре сердиться на него? И какое она имеет на это право? И кому до нее какое дело? И не все ли равно, сердится ода или нет?

— Мне не все равно, — ответил Кит. — Далеко не все равно.

Барбара не понимала, почему ему не все равно.

Должна понять. Может, она подумает как следует? Что ж, Барбара подумает. Нет! Она так и не догадывается, почему Кристоферу не все равно. Она не понимает, о чем он говорит. И кроме того, ее давно ждут наверху, и ей в самом деде пора идти.

— Нет, Барбара, — сказал Кит, нежно удерживая ее за руку. — Давайте расстанемся друзьями. В эти трудные для меня дни я все время думал о вас. И если бы не вы, мне было бы еще тяжелее.

Бог мой! Какая Барбара стала хорошенькая, когда на щеках у нее вспыхнул румянец и она затрепетала, словно испуганная птичка!

— Верьте, Барбара, это все чистая правда, только выразить я ее толком не умею. Мне хочется, чтобы встреча с мисс Нелл доставила одинаковую радость нам обеим — вот и все. А про мисс Нелл скажу одно: я, может, жизни не пожалел бы ради нее! И вы бы поняли меня, Барбара, если бы знали мою хозяйку так, как я ее знаю!

Барбара немедленно растрогалась, и ей стало жаль, что она выказала такую черствость. — Ведь мисс Нелл для меня почти что ангел, — продолжал Кит. — Только подумаю о встрече с ней и сразу представляю — она улыбнется, как прежде, обрадуется, протянет мне руку и скажет: «А вот и мой добрый старый Кит!», или еще что-нибудь, такое же ласковое. И я вижу ее счастливой, окруженной друзьями, они помогут ей стать настоящей леди, как она того заслуживает, как это и должно быть. А себя вижу ее верным слугой, который всегда был предан своей милой, доброй, заботливой хозяйке, да и теперь не пожалеет ради нее ничего на свете. Так я думал все время и вдруг испугался — а что, если, найдя новых друзей, она забудет меня или устыдится, что знала когда-то такого неотесанного, простого парня, и заговорит со мной холодно? И знаете, Барбара, не могу вам сказать, как мне стало больна от одной этой мысли! Но потом я понял, что так даже, думать грешно, и снова стал мечтать о встрече с мисс Нелл прежней мисс Нелл — и решил: буду всегда стараться заслужить ее похвалу, как если бы она была моей хозяйкой, и всегда буду таким, каким она хочет меня видеть. Плохого тут ничего нет, а только одно хорошее, и за это я благодарен ей, за это я еще больше люблю и уважаю ее. Вот и все, милая Барбара, и все это правда, святая правда!

Барбара, девушка отнюдь не капризная и не взбалмошная, не замедлила раскаяться в своем поведении и залилась слезами. К чему мог бы привести их дальнейший разговор, нам нет времени гадать, так как в эту минуту где-то совсем близко послышался грохот колес, за ним резкий звонок у калитки, и в притихшем было доме все снова ожило и снова пришло в движение.

Одновременно с каретой прибыл и мистер Чакстер в кэбе — с бумагами и деньгами для одинокого джентльмена, коему они и были переданы. Выполнив возложенное на него поручение, мистер Чакстер удалился в недра дома, перекусил, так сказать, на лету и, преисполненный изящного равнодушия, стал наблюдать издали за укладкой вещей в карету.

— Я вижу, пройдошливый юнец тоже едет, сэр? — заметил он, обращаясь к мистеру Авелю Гарленду. — В тот раз его как будто не взяли, из опасений, что он может разгневать старого хрыча.

— Кого, сэр? — вопросил мистер Авель.

— Старого джентльмена, — поправился мистер Чакстер, несколько смутившись.