Том Батлер-Боудон 50 великих книг по психологии

Необходимость постоянного выбора из массы вариантов подстерегает нас и в романтических отношениях. Даже если мы нашли своего «единственного» спутника жизни, мы должны решить, рядом с чьими родителями должна жить наша семья, будем ли мы оба ходить на работу и если да, то чья работа будет играть решающую роль при выборе места жительства. Если же в семье рождаются дети, кто будет сидеть с ними дома?

Даже в сфере религии, отмечает Шварц, мы стали придерживаться веры по своему выбору, а не следовать семейной традиции. Мы можем сами определиться со своим Я, самой сущностью. Хотя все мы от рождения принадлежим к определенной нации, семье или классу, сегодня подобные вещи рассматриваются, скорее, как «ненужный багаж». Если ранее они многое говорили о нас окружающим людям, сегодня мы вряд ли будем опираться на них в своих суждениях.

В условиях, когда столь большее число непонятных и недоступных нам факторов превратилось в возможность выбора, в игру вступило нечто большее — чувствительность человеческого разума к ошибкам, которую Шварц ярко проиллюстрировал в своей книге. Принимая во внимание данную чувствительность, шансы на принятие «верного» решения в большинстве случаев слишком низкие. Если последствия одних ошибок являются незначительными, другие могут привести к плачевным результатам: к примеру, выбор супруга или университета могут повлиять на жизнь человека в целом. Чем шире спектр выбора, тем большим мы рискуем в случае неверно принятого решения. Наша логика работает следующим образом: «Если возможность выбора столь велика, как могло получиться так, что мы приняли в корне неверное решение»?

Шварц выделяет три признака того, что спектр вашего выбора начинает слишком сильно расползаться.

❖    Принятие каждого решения требует от вас больше усилий.

❖    Вероятность ошибки значительно возрастает.

❖    Психологические последствия ошибок имеют более серьезный характер.

Когда «только лучшее» бывает лишним

Учитывая то, что наши решения зачастую оказываются ошибочными, и принимая во внимание то количество решений, которые нам нужно принять, разве не будет логичнее довольствоваться «вполне приемлемыми» вещами, вместо того, чтобы всегда стремиться к «самому лучшему»? Шварц проводит забавное разделение людей на «максималистов» и «удовлетворенцев». Максималистами являются люди, которые не будут чувствовать себя счастливыми до тех пор, пока не получат «самое лучшее», какими бы ни были обстоятельства. Это стремление заставляет их обдумывать каждый возможный вариант перед тем, как принять окончательное решение, независимо от того, идет ли речь о примерке 15 свитеров или выборе среди десятка потенциальных партнеров.

Удовлетворенцы вполне могут довольствоваться тем, что уже имеют, и не задумываться о существовании лучших вариантов. У удовлетворенцев, безусловно, есть собственные критерии и стандарты, на которые они опираются при принятии решений. В них отсутствует идеологическая потребность в получении «лучшего».

Концепция удовлетворенцев была представлена впервые экономистом Гербертом Саймоном в 1950-х годах. Великолепный вывод Саймона заключался в том, что, если задуматься о времени, которое человек тратит на принятие решений, удовлетворенность тем, что ты уже имеешь, покажется наилучшей стратегией существования.

Шварц задался следующим вопросом: учитывая количество усилий, затрачиваемых максималистами в процессе выбора, действительно ли они принимают более правильное решение? Он обнаружил, что объективно ответ был положительным, а вот субъективно — нет. Под этим он подразумевал, что максималисты могут делать выбор, который, по их мнению, будет наилучшим, однако данный выбор необязательно сделает их счастливыми. Они могут устроиться на несколько лучшую работу с несколько более высокой зарплатой, но вряд ли будут чувствовать себя удовлетворенными этим.

Максимализм может привести человека к существенным потерям в жизни. Если все, что мы делаем, должно быть исключительно правильным, мы неизменно впадаем к жесткую самокритику. Мы попрекаем себя тем, что сделанный выбор не привел нас ни к чему хорошему, и неустанно задаемся вопросами, почему мы не рассмотрели другие альтернативы. Такие слова, как «следовало бы», «мог бы», «должен был», очень ярко характеризуют состояние максималистов, запутавшихся в своих собственных решениях. Шварц подытоживает их жизнь карикатурой, на которой изображается первокурсник, занимающийся спортом в майке, на которой написано «БРАУН», хотя первоначальный выбор пал на «ЙЕЛЬ».

Учитывая количество усилий, затрачиваемых максималистами в процессе выбора, действительно ли они принимают более правильное решение?