Тончайшее несовершенство, что порождает всё. Долгий путь частице Бога и Новая физика, которая изменит мир

Мы сосредоточенно обсуждаем возможную дату семинара, на котором будут сообщены наши результаты. Выбор падает на 13 декабря, вторник. Надо будет позвать прессу и позаботиться о том, чтобы все прошло скромно и сдержанно. Да, два эксперимента на LHC дали схожие результаты вблизи значения 125 ГэВ, но это еще не повод делать поспешные заявления. В последующие месяцы мы соберем больше данных; опасности, что мы пропустим этот сигнал, пока еще довольно слабый, нет; так что не будем пока на этом спекулировать.

Тут же было единогласно решено, что мы не станем объединять два наших результата. В 2012‑м оба эксперимента будут продолжать независимо работать по сбору данных, и к концу года мы объявим об открытии – тогда, когда в них обоих сигнал усилится до такой степени, что рассеются последние сомнения. Подобная стратегия убережет нас в случае развития событий по маловероятному, но все же возможному сценарию – что все то, что мы видим сегодня, всего лишь еще одна статистическая флуктуация.

После стольких лет бескомпромиссного состязания, гонки, в которой надо прийти первыми, и страха отстать мы осознаем, что достигнем финиша одновременно, словно два марафонца из одной команды.

Уже больше половины одиннадцатого. Наше заседание, начавшееся в девять утра, несколько затянулось, а у каждого из нас полно забот. Мы прощаемся и выходим из кабинета Рольфа, но, едва оказавшись за его порогом, мы с Фабиолой, мучимые любопытством, понимаем, что нам еще надо многое обсудить, и усаживаемся за маленький стеклянный столик на площадке перед лифтом. Теперь мы можем себе это себе позволить: много лет мы были корректны и дисциплинированно не говорили о служебных делах, но настал момент, когда можно выложить все карты. Остаток утра мы обсуждаем фильтры, использовавшиеся при отборе сигналов в наших двух экспериментах, результаты, полученные в различных каналах распада, и наиболее заметные из наблюдавшихся нами событий. Мы в прекрасном настроении, и проходящие мимо люди смотрят на нас удивленно, наверняка думая про себя: “Что такого интересного могут столь долго обсуждать спикеры CMS и ATLAS? И почему они такие веселые?” Что ж, скоро их любопытство будет удовлетворено.

В сердце ночи

Мы должны были объявить о том, что видели, спустя несколько дней, и это было тревожное время. Проверки продолжались; в коллаборации шли бурные споры. Я не мог рассказывать о том, что знал про ATLAS, так как было решено, что каждый из нас будет хранить молчание о результатах другого, – хотя бы просто потому, что эти результаты могли в любой момент измениться. Тесты повторялись, и если бы провалился хоть один из них, картина сразу бы принципиально поменялась.

У нас в CMS полно молодых исследователей, с восторгом относящихся к получаемым нами результатам, но за тем, что происходит вокруг бозона Хиггса, следят и более опытные физики. Как только появились первые намеки на успех, я поговорил с глазу на глаз с каждым из отцов-основателей эксперимента – и прежде всего с Мишелем Делла Негре и Джимом Вирди, – чтобы спросить их совета и разделить с ними ответственность. И я не только заручился уверенной поддержкой каждого из них, не только услышал много ободряющих слов, но и получил несколько очень дельных предложений о том, что делать дальше.

Это может показаться странным, но, когда я пригласил к дискуссии всю нашу коллаборацию, то сразу столкнулся с опасениями и серьезными возражениями. Известие о том, что наши результаты будут представлены публично, вызвало жаркие споры. Среди коллег оказалось немало тех, кто не в полной мере доверял этим результатам; были и такие, кто открыто подвергал их сомнению. В большинстве случаев этот скептицизм объяснялся вполне понятной осторожностью: сигналы были еще слишком слабыми; мы не знали точно, с чем именно столкнулись; а вдруг это снова какая‑то статистическая флуктуация… и я даже не мог рассказать, что и на ATLAS видят то же самое и что поэтому все выглядит значительно более убедительно. Но некоторые коллеги все еще пребывали в плену старых установок: “На 125 ГэВ нет никакого сигнала, это просто фоновый шум”, “Масса бозона Хиггса 115 ГэВ, мы его уже открыли на LEP. Это ложный сигнал”. Наконец, хватало и банальных проявлений мелкой зависти, и косых взглядов со стороны тех, кому не удалось справиться с собственным эго. Профессия ученого не спасает от человеческих слабостей. Кое-кто без обиняков говорил мне: “Я отдал бы двадцать лет жизни, лишь бы оказаться в такой момент на твоем месте”.