Тонкая грань затишья

– Да если бы я был с партизанами, то разве стоял бы здесь, в Боровке?

– Своих, наверное, ждал, сука. Но пришли мы. А вообще хорош базарить. Мужики, в телегу его!

Недавние приятели забросили Клинько в повозку, сели сами. Лошадь потащила телегу к Копино. Связанный полицай проехал по всему поселку. Люди из-за заборов смотрели на это.

Повозка зашла в административную зону.

К ней подошел лейтенант Георг Ленц и сказал:

– Господин Молчанов, я вижу, вы поймали предателя.

– Поймали, герр лейтенант. В Боровке лично отыскал. Опередил, он хотел уже стрелять.

– Ты чего брешешь, Федор? Кто хотел стрелять? – заявил арестант.

Молчанов усмехнулся и спросил:

– Это я брешу? А кто за винтовку схватился?

Начальник полиции прервал перепалку:

– А ну, всем молчать! Клинько в подвал. Да не рядом с бабой его. И не бить пока. Он свое еще получит. Старший охраны – Молчанов.

– Слушаюсь, герр лейтенант!

– Я к коменданту, а ты смотри мне тут! Если с предателем что-то случится, расстреляю всю твою команду, понял?

– Так точно, герр лейтенант! – Молчанов вытянулся в струнку.

Начальник полиции направился к управе. Она находилась на первом этаже, там, где раньше был райком КП(б)У. На втором вместо райисполкома теперь располагалась комендатура.

Молчанов же приказал спустить Клинько в камеру, посадить отдельно от Варвары, лошадь с телегой загнать за угол.

Во двор въехал легкий бронетранспортер «Ханомаг-250». Командир охранной роты обер-лейтенант Карл Грубер выбрался из него, направился ко входу, охраняемому полицейскими, поднялся на второй этаж. В кабинете коменданта никого не было, как и в соседнем, предназначенном для его заместителя. Только унтерштурмфюрер Зигель находился на месте.

– Что у вас, обер-лейтенант? – спросил он.

– Прочесали все, что можно, выставили посты наблюдения.

– Из этого следует, что диверсантов вы не обнаружили?

– Не обнаружили, герр унтерштурмфюрер.

– Плохо, обер-лейтенант. Что, и следов никаких?

– У места подрыва следы есть. Обнаружены позиции в непосредственной близости от зоны отчуждения и полотна. Саперы у диверсантов опытные, профессионально подготовленные. Они установили заряды так, что при подрыве гарантировался сход эшелона в левую, ближнюю к позиции стрелков сторону. В лесу мы нашли множество стреляных гильз.

– Куда повели следы от полотна?

– На северо-восток. Но вскоре затерялись.

– Техника бандитами использовалась?

– Нет, следов от машин и мотоциклов не замечено.

– Значит, они пришли и ушли пешком?

– Выходит, так.

Появился начальник полиции.

– Разрешите войти, герр унтерштурмфюрер?

– Входи, лейтенант. Что у тебя?

Ленц доложил о доносе Варвары Терновой и о том, что отделением старшего полицейского Молчанова в селе Боровка обнаружен и задержан Петр Клинько, подозреваемый в предательстве и связи с партизанами или диверсантами.

– Боровка? – переспросил унтерштурмфюрер. – Это ведь заброшенное село, так?

– Так точно!

– Как взяли этого Клинько?

– В подробности я не вдавался. Из устного доклада старшего полицейского Молчанова следует, что Клинько находился на окраине села с лошадью и телегой. Отделение вышло на него, когда он собирался куда-то ехать. Клинько якобы пытался оказать сопротивление, но был обезоружен, связан и доставлен в полицейское отделение.

– Сейчас он где?

– В подвале. Там же, где и его сожительница Варвара Тернова.

– Надеюсь, твои люди не додумались посадить их в одну камеру?

– Я запретил это. И еще, герр унтерштурмфюрер, у Клинько обнаружена карта с указанием места диверсии, а также места дислокации базы диверсантов.

– Да? Это уже интереснее. Где карта?

– Вот. – Лейтенант достал из планшета карту, расстелил на столе.

Зигель внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Да, место засады указано точно, а вот с базой непонятно. Обычно на картах места расположения скрытых баз не указываются. Для чего? Диверсантам или партизанам они и без этого известны, а врагу знать не надо. Это может быть перевалочный пункт, но не база. Я думаю, Клинько мог навести диверсантов на удобное место для проведения акции.

– Но тогда старший русский забрал бы ее с собой, – сказал обер-лейтенант.

– Для чего? У него своя есть. Перенес данные и вернул. Одно смущает. Почему вместо того, чтобы вернуться в поселок, полицейский устроился на отдых на окраине брошенного села? Он не мог не понимать, что Боровка в первую очередь попадет под прочесывание.

– А если Клинько не собирался возвращаться? – проговорил начальник полиции.

Унтерштурмфюрер посмотрел на него и спросил:

– Считаешь, что он сидел на сене и ждал братьев по оружию?

– Да, но в планы командира отряда или группы русских не входило брать его с собой.

– Тогда этого типа убили бы.

– У них это не принято. Возможно, сам Клинько банально уснул и провалялся так до позднего утра. По сообщениям сослуживцев, Клинько отличался неудержимой тягой к спиртному, как говорится, допивался до чертиков, причем вместе со своей сожительницей. Впрочем, на службу это не влияло. Пил он в свободное время.

Командир охранной роты воскликнул:

– Да нечего попусту гадать. Надо допросить его, и станет известно, почему он оказался в заброшенном селе.