Торговля с врагом

Министр юстиции США Фрэнсис Биддл невероятно долго тянул с вынесением обвинительного заключения и привлечением банка «Чейз нэшнл» к суду. Только благодаря усилиям Моргентау дело вообще дошло до суда.

Если министерство юстиции не откажется от тактики проволочек, писал в докладной записке от 24 января 1945 года Гарри Декстер Уайт, «разбирательство по этому делу вообще потеряет всякий смысл». Он прямо обвинил Биддла, что тот «уступил давлению со стороны руководства банка «Чейз нэшнл». Сразу же после освобождения Парижа Моргентау отправил во Францию комиссию министерства финансов для расследования деятельности «Чейз нэшнл» во время войны. Комиссия вскоре наткнулась на прискорбный факт, имевший место в июне 1940 года. Накануне падения французской столицы парижское отделение банка возглавлял американский гражданин по имени С. П. Бейли, который заявил Ларкину, что должен «немедленно закрыть свой филиал из патриотических соображений». Ларкин тут же лишил его полномочий, передав их лицам, известным своим сотрудничеством с нацистами.

Выяснилось также, что аппарат Ларкина непосредственно инструктировал парижский филиал относительно его дальнейших действий в течение всей первой половины 1942 года. В соответствии с этими инструкциями ни одна из вновь заключенных с немцами сделок не была аннулирована. Более того, руководство банка распорядилось заморозить американские счета в парижском отделении, в то время как счета фашистов оставались открытыми. Карлос Нидерман и его коллеги поддерживали непосредственную связь с «Рейхсбанком» через Эмиля Пуля. В одном из писем к Пулю Нидерман заверял последнего в том, что готов вести во Франции банковские дела его друзей так же усердно, как свои собственные.

Узнав в 1945 году о решении министерства финансов направить в Париж комиссию для расследования деятельности «Чейз нэшнл», Олдрич тут же послал во Францию Джозефа Ларкина, чтобы тот как можно быстрее уволил Нидермана и постарался замести следы. В официальном заявлении правительству США Олдрич утверждал, что «никаких контактов» между руководством банка и его парижским филиалом после вступления Соединенных Штатов в войну не существовало. Миссия Ларкина, цель которой была официально сформулирована как «необходимость тщательно изучить ситуацию на месте и, если потребуют обстоятельства, провести перестановку кадров», на деле была лишь попыткой скрыть истинное положение дел.

В телеграмме от 12 января 1945 года с грифом «секретно» посольство США в Париже информировало Корделла Хэлла и Генри Моргентау об итогах беседы с Ларкином. Ларкин прежде всего сделал все возможное, чтобы спасти репутацию Олдрича. В состоянии крайнего волнения Ларкин говорил послу:

«Олдрич и совет директоров банка крайне обеспокоены сложившейся ситуацией. Это расследование!.. Еще раз хочу подчеркнуть: сотрудники, работавшие в парижском отделении банка во время войны, формально не числятся служащими «Чейз нэшнл»… Руководство банка в Нью-Йорке считает в настоящий момент единственной задачей парижского филиала удовлетворение нужд американской армии. Моя же миссия является полуофициальной. Обещаю вам свое полное содействие, поскольку интересы нашего банка и правительства Соединенных Штатов полностью совпадают, нашей общей целью является поддержание американского престижа во Франции».

Однако в конце беседы Ларкин оставил патриотический тон и проговорился: «Правительство Великобритании, например, проводит очень мудрую политику в отношении английских банков за границей. В частности, в Париже во время оккупации их деятельность была достаточно оживленной и весьма прибыльной».

Вряд ли факт сотрудничества Великобритании с нацистами на официальном уровне обрадовал уже, казалось бы, ко всему привыкшего министра финансов. Тем не менее он не сделал ничего, чтобы наказать Ларкина.

Далее события получили невероятный оборот. С целью рассеять подозрения по поводу сотрудничества «Чейз нэшнл» с противником Олдрич предложил направить в Европу не кого-нибудь, а Альфреда Барта, одного из авторов «плана о реэмигрантах» и активного участника темных сделок Леонарда Смита. Появление этой фигуры вызвало оживленную переписку на протяжении всего 1945 года между госдепартаментом и министерством финансов. В письмах обсуждался вопрос о том, следует ли направить Барта в нейтральные страны Европы для «выявления тайных немецких вкладов». Несмотря на возражения Моргентау и Уайта, Барт все же был командирован в Испанию.