Торговые банкиры. Известнейшие мировые финансовые династии

Парадную комнату на пятом этаже занимают редкие работы Рубенса, Эль Греко, Пизанелло, Беллини, Дюрера, Рембрандта, да Винчи, Гойи и Ван Дейка. Там нельзя надолго включать свет, чтобы не выцветали краски. А в небольшом зале с тыльной стороны – настоящее пиршество: Гай, Моро, Бари, Милле, Базиль, Боннар, Сегонзак, Модильяни, Дега, Ренуар, Матисс, Синьяк, Болдини, Сёра, Утрилло, Сезанн, Ван Гог, Сислей, Писарро, Пикассо… и многие другие.

Роберт Леман помнит, как приобреталась каждая картина. Помнит он и те картины, которые ему так и не удалось купить. Он охотно делится радостями и печалями коллекционера, а также сокрушается из-за своих ошибок. Как-то он предложил слишком мало за «Тайную вечерю» Уголино да Сиены; в конце концов пришлось отдать вчетверо больше первоначальной цены. Ценность коллекции трудно оценить; по мнению ряда экспертов, она стоит больше 150 млн долларов. Как ни странно, ряд лучших капиталовложений Роберт Леман сделал в искусство.

Мерилом успеха инвестиционного банка служит идеальный средний уровень удачных операций. «Леман бразерс» необходимо держаться на уровне не ниже 550 – иначе через десять или двадцать лет о них никто не вспомнит. Каждый день эксперты банка перелопачивают огромные объемы фактов и цифр. Но в конечном счете все зависит от того, верно ли партнеры оценят то или иное предприятие, тот или иной бизнес. В какой-то момент им приходится забыть о фактах и цифрах и заняться неосязаемым – капризами и перепадами общественного вкуса, управления, модными тенденциями и, самое главное, людьми. Вот что делает инвестиционное банковское дело в чем-то оккультным искусством, а не точной наукой.

Какое-то время назад «Леман бразерс» и одна известная брокерская фирма конкурировали за право выпустить акции крупной корпорации. «Леман бразерс» предлагали гарантировать размещение выпуска ценных бумаг на рынке по 14. Конкуренты предложили 16 – и выиграли.

– Мы не очень огорчились, – признается один из партнеров. – Им очень хотелось провести эмиссию, приобрести авторитет инвестиционного банка. Возможно, они продадут акции по шестнадцать с половиной и получат прибыль. Но рынок может просесть, и тогда их репутация пострадает. Мы не любим такого рода риск. «Леман бразерс» могут себе позволить смотреть в долгосрочную перспективу. Приходится жертвовать долгосрочным себялюбием ради немедленного себялюбия. В нашем деле приятно иметь возможность кому-то отказывать. Кое-кому выплачивают премию в конце года за то, что им хватило дальновидности отклонить предложение, которое позже окончилось неудачей.

В «Леман бразерс» уверены в будущем банковских инвестиций в Америке. Страна все больше процветает; вместе с ростом населения расширяется и рынок потребления. Продавец льда больше не ходит по дворам; его сменил торговец холодильниками. Маленькие радиоприемники сменились большими телевизорами. Благодаря автоматизации создаются большие и маленькие машины. Их надо производить и финансировать. Американская промышленность испытывает все большую потребность в капитале. А клиенты занимают все больше денег. Все научились жить в кредит. Чтобы финансировать производство товаров и их потребление, необходимы миллиарды долларов.

В «Леман бразерс» знают, где найти миллиарды и как передать их от тех, у кого есть лишние деньги, тем, кто применит их с наибольшей прибылью. Шагая в ногу с новыми техническими достижениями, банк «Леман бразерс» изобретает новые технические приемы для займов, покупки и продажи самого ходового товара из всех – денег.

Глава 8

Ротшильды: молодое поколение

Деньги – бог нашего времени, и Ротшильд – пророк его.

Генрих Гейне

Что значит быть Ротшильдом, можно сказать, живой легендой, носителем самой громкой фамилии в международных «высоких финансах»? Миллионы людей задавались этим вопросом. В Америке мальчик мечтает стать президентом. В Европе он предпочел бы стать Ротшильдом. Сама фамилия служит синонимом богатства. Быть Ротшильдом – все равно что быть современным Крезом, Мидасом XX в.

Приятно сознавать, что Ротшильды до сих пор не сошли со сцены. Они служат доказательством того, что наш образ жизни преобладает. Капитализм спешат хоронить, но он еще не умер. Самим фактом своего существования Ротшильды символизируют преемственность династии, благосостояния, целостности и западной цивилизации. Если бы Ротшильдов не было, их следовало бы выдумать. Но они есть и, будем надеяться, останутся навечно. Семейная компания, которой владеют британские Ротшильды, вполне к месту называется Rothschilds Continuation Ltd. (что можно перевести как «Династия Ротшильдов – компания с ограниченной ответственностью»). В 1961 г. образовалась вторая корпорация, Second Continuation Ltd., которую контролируют французские Ротшильды.