Торговый дом Домби и сын, Торговля оптом, в розницу и на экспорт (Главы XXXI-LXII)

Эту женщину, накрашенную и наштукатуренную на смех солнцу, изо дня в день медленно провозят сквозь толпу; при этом она ищет глазами добрую старушку, которая была такой хорошей матерью, и корчит гримасы, тщетно высматривая ее в толпе. Такова эта женщина, которую часто привозят на взморье, и здесь останавливают коляску; но ее никакой ветер не может освежить, и нет для нее успокоительных слов в ропоте океана. Она лежит и прислушивается к нему; но речь его кажется ей непонятной и зловещей, и ужас отражен на ее лице, а когда взгляд ее устремляется вдаль, она не видит ничего, кроме пустынного пространства между землей и небом.

Флоренс она видит редко, а при виде ее сердится и гримасничает. Эдит всегда подле нее и не допускает к ней Флоренс; а Флоренс ночью в своей постели трепещет при мысли о смерти в таком обличии и часто просыпается и прислушивается, думая, что час пробил. Никто не ухаживает за старухой, кроме Эдит. Хорошо, что мало кто ее видит; и дочь бодрствует одна у ее ложа.

Тень сгущается на лице, уже покрытом тенью, заостряются уже заострившиеся черты, и пелена перед глазами превращается в надгробный покров, который заслоняет потускневший мир. Руки, копошащиеся на одеяле, слабо сжимаются и тянутся к дочери, и голос - не похожий на ее голос, не похожий ни на один голос, говорящий на языке смертных, - произносит: "Ведь я тебя выкормила!"

Эдит без слез опускается на колени, чтобы приблизиться к голове, ушедшей в подушки, и говорит:

- Мама, вы меня слышите?

Широко раскрыв глаза, та старается кивнуть в ответ.

- Можете ли вы припомнить ту ночь перед моей свадьбой?

Голова остается неподвижной, но по лицу видно, что она помнит.

- Я сказала тогда, что прощаю вам ваше участие в этом, и молила бога простить меня. Я сказала вам, что с прошлым мы с вами покончили. Сейчас я повторяю это снова. Поцелуйте меня, мама.

Эдит прикасается к бледным губам, и с минуту ничто не нарушает тишины. Через минуту ее мать со своим девическим смехом - скелет Клеопатры приподнимается на постели.

Задерните розовые занавески. Еще что-то кроме ветра и облаков летит по неисповедимым путям. Задерните поплотнее розовые занавески!

Сообщение о случившемся послано в город мистеру Домби, который навешает кузена Финикса (он еще не отбыл в Баден-Баден), только что получившего такое же сообщение. Добродушное создание вроде кузена Финикса - самый подходящий человек для свадьбы или похорон, и, принимая во внимание его положение в семье, с ним надлежит посоветоваться.

- Домби, - говорит кузен Финикс, - честное слово, я ужасно потрясен тем, что мы с вами встречаемся по случаю такого печального события. Бедная тетя! Она была чертовски жизнерадостной женщиной.

Мистер Домби отвечает:

- В высшей степени.

- И очень, знаете, моложавой на вид... сравнительно, - добавляет кузен Финикс. - Право же, в день вашей свадьбы я думал, что ее хватит еще на двадцать лет. Собственно говоря, я так и сказал одному человеку у Брукса маленькому Билли Джоперу... вы его, конечно, Знаете, он носит монокль?

Мистер Домби дает отрицательный ответ.

- Что касается похорон, - говорит он, - нет ли каких-нибудь предположений...

- Ах, боже мой! - восклицает кузен Финикс, поглаживая подбородок, на что у него как раз хватает руки, едва высовывающейся из манжеты, - я, право, не знаю! У меня в поместье есть усыпальница в парке, но боюсь, что она нуждается в ремонте, и, собственно говоря, она в чертовски плохом виде. Если бы не маленькая заминка в деньгах, мне бы следовало привести ее в порядок; но, кажется, туда приезжают и устраивают пикники за оградой усыпальницы.

Мистер Домби понимает, что это не годится.

- Там в деревне премиленькая церковь, - задумчиво говорит кузен Финикс, - чистейший образец англо-норманского стиля, и вдобавок превосходно зарисованный леди Джейн Финчбери - она носит туго затянутый корсет, - но, говорят, здание испортили побелкой, и ехать туда далеко.

- Быть может, тогда в самом Брайтоне? - предлагает мистер Домби.

- Честное слово, Домби, вряд ли мы можем придумать что-нибудь лучшее, говорит кузен Финикс. - Это, знаете ли, тут же, на месте, и городок очень веселый.

- А какой день удобно было бы назначить? - осведомляется мистер Домби.

- Я готов поручиться, - говорит кузен Финикс, - что меня устроит любой день, какой вы сочтете наиболее подходящим. Мне доставит величайшее удовольствие проводить мою бедную тетку до преддверия... собственно говоря, до... могилы, - говорит кузен Финикс.

- Вы можете уехать из города в понедельник? - спрашивает мистер Домби.

- В понедельник мне как раз очень удобно, - отвечает кузен Финикс.

Тогда мистер Домби сговаривается с кузеном Финиксом, что возьмет его с собой, и вскоре откланивается, а кузен Финикс провожает его до площадки лестницы и говорит на прощанье: "Право же, Домби, мне ужасно жаль, что вам приходится столько хлопотать из-за этого", на что мистер Домби отвечает: "Помилуйте!"