Товарищ Павлик: Взлет и падение советского мальчика-героя

Эта история по времени относится ко второй стадии следствия, когда на авансцену вышла еще не до конца оформившаяся идея кулацкого заговора. Сочиненная на раннем этапе формирования культа Павлика статья примечательна еще и отсутствиемнекоторых мотивов: в ней ничего не говорится о доносе Павлика на отца, нет никаких сведений о его самоотверженной пионерской деятельности и подробностей его образцовой жизни. Статья ограничивается противопоставлением мальчиков — «пионера Павлика» и его младшего брата — «шайке кулаков и подкулачников». Убийство Морозовых рассматривается как проявление классовой борьбы в чистом виде.

«Тавдинский рабочий» продолжал эту линию еще на протяжении нескольких месяцев ^{126}, вплоть до и даже во время суда (о чем речь пойдет ниже). Однако вскоре после первого репортажа газета утратила монополию на освещение истории убийства Морозовых. Областное бюро детской коммунистической организации Свердловска (головное отделение местной пионерской организации) 20 сентября обсудило это преступление на своем заседании и строго осудило Тавдинский райком комсомола, который, как гневно констатировалось, не передал ему своевременной и детальной информации по делу. Тавдинские работники имели дерзость освещать событие до окончания расследования без согласования своей линии с вышестоящим органом, а потом ограничились отправкой вырезки из газеты от 17 сентября, как будто позиция бюро не имела никакого значения. Областное бюро пионерской организации приняло решение доложить об этом в областной комитет комсомола и послать своего инспектора в Тавду: разобраться в происходящем, а также провести в школах Свердловска собрания, посвященные убийству юных героев, и сделать это событие достоянием гласности. Решили также призвать к усилению классовой бдительности по отношению к кулакам по всей Свердловской пионерской организации ^{127}. Перечень решений бюро вместе с резкой критикой Тавдинского райкома был опубликован во «Всходах коммуны» 23 сентября.

Таким образом, эта газета первой сообщила об убийстве Морозовых за пределами Тавдинского района, а днем позже об этом написала и свердловская комсомольская газета «На смену!» ^{128}. Оба сообщения по принципу подачи материала не слишком отличались от статьи в «Тавдинском рабочем». «Всходы коммуны» лишь сообщали, что четырнадцатилетний Павлик Морозов и его девятилетний брат «вскрыли и разоблачили …кулацкую шайку из 9 человек» и что Данила Морозов и Ефрем Шатраков (так! — К.К.)в отместку убили мальчиков. Примерно то же самое говорилось в газете «На смену!», напечатавшей материал «юнкора», который утверждал, что Павел «помога[л] милиции» и «сумел раскрыть кулацкую шайку, застав ее на месте прятания хлеба, имущества и других предметов». В ней приводился тот же искаженный список подозреваемых, что и в «Тавдинском рабочем». И только после того, как эта история проникла на страницы центральной прессы, подход начал меняться самым принципиальным образом.

Павлик в центральной прессе

Механизм распространения этой истории за пределы Урала трудно установить с полной определенностью [113]. Елизар Смирнов, командированный на процесс журналист «Пионерской правды», впоследствии вспоминал: «Осенью 1932 года один работник газеты “Пионерская правда” в поисках интересной информации о жизни пионеров и школьников нашей страны просматривал районные газеты. В одном из номеров газеты Тавдинского района Свердловской области его внимание привлекла маленькая заметка, затерявшаяся на четвертой странице [114]. В ней сообщалось о зверском убийстве в деревне Герасимовке. Жертвой кровавой расправы стали два брата — пионер Павлик Морозов и девятилетний Федя Морозов» ^{129}.

Замечание Смирнова о том, что источником информации послужила маленькая заметка, выглядит правдоподобным. Первый репортаж в «Пионерской правде» не внес значительных изменений в обычный способ подачи истории Павлика, принятый в это время у провинциальных журналистов. В коротком сообщении на четвертой странице газеты в сухом документальном стиле говорилось об убийстве «двух пионеров» четырнадцати и девяти лет. Мальчики представали неутомимыми активистами, которые беспощадно разоблачали «кулацкую шайку» в своей деревне и были сражены ударами предательского ножа, когда они возвращались домой из леса 3 сентября. Еще в газете утверждалось, что «по всему Уралу прокатились митинги протеста против кулацкой вылазки». Корреспондент «Пионерской правды» повторил даже ошибку в числе замешанных в преступлении кулаков (девять), позаимствовав его из статьи в «Тавдинском рабочем» и не удосужившись проверить информацию ^{130}. [115]