Товарищ Сталин. Личность без культа

О «человеколюбии» и его «непревзойденном пацифизме» Сахарова исчерпывающе свидетельствует всего один факт из времен его успешной карьеры. Новоиспеченный академик явился к контр-адмиралу Петру Фомину – начальнику недавно созданного «ядерного» отдела при Главкоме ВМФ СССР, с гениальным, как ему самому казалось, предложением. Задумка заключалась в том, чтобы вооружить советские подводные лодки монструозными термоядерными торпедами по сотне килотонн каждая. А потом – выпустить их все в сторону Соединенных Штатов. Образовавшиеся в результате цунами, смыли бы как минимум половину Америки к едрене бабушке в единый миг! Чистенький ученый, в жизни в руках не державший в руках даже винтовку, расписывал отпахавшему две войны адмиралу, как десятиметровые волны будут сотнями тысяч топить американцев от Вашингтона и Нью-Йорка до Лос-Анджелеса и Нового Орлеана с какими-то, по словам старого моряка, «людоедским» восторгом маньяка.

Доподлинно неизвестно – спустил ли Фомин Сахарова после его «презентации» с лестницы. Сдержался, наверное – военный же человек все-таки. Но в том, что сильнейшее желание именно так и поступить адмирал испытывал, сомнений нет ни малейших. В итоге он заявил обескураженному академику, что советские моряки воюют с вооруженным врагом, а не истребляют мирных жителей, а представленный проект обозвал «кровожадным» и «отвратительным». Ну, это те слова, которые остались в официальной истории… Никаких «суперторпед» делать, и, тем более, применять никто не стал.

В «правозащитники» Сахарова понесло, как уже было сказано, в конце 60-х. Первые его выступления «в защиту репрессированных» еще как-то терпели. Но вот когда в 1968 году академик умудрился тиснуть за рубежом собственные размышлизмы об «интеллектуальной свободе», прогрессе и прочих подобных вещах, отчетливо отдававшие антисоветчиной, Сахарова таки поперли со всех постов. Прежде всего – отстранили от любых работ, связанных с военными проектами и государственными секретами вообще, что было, на мой взгляд, совершенно закономерным и правильным решением.

Вы думаете, его «сгноили в лагерях»? Или как минимум отправили камни таскать, лес валить? Ничего похожего! Преспокойно продолжил трудиться в Физическом институте Академии Наук, исправно получая куда как немаленькую зарплату академика и публикуя абсолютно беспрепятственно свои научные работы. При этом Сахаров продолжил диссидентствовать с еще большим упрямством и злобой. Во что академик только ни лез! «Боролся» с загрязнением окружающей среды, выступал за отмену смертной казни, за право всех и каждого на свободную эмиграцию из СССР… Жаль, тема «сексуальных меньшинств» тогда была неактуальна – уверен, он бы и в ней отметился. А еще – Сахаров беспрерывно пытался приставать к советскому правительству с советами относительно того, как оно должно проводить политику страны – не только внутреннюю, а и внешнюю.

В мире вовсю шла холодная война, направленная на уничтожение нашего государства, а Сахаров… Он в это самое время то отправлял приветственные письма Аугусто Пиночету, то призывал президента США нанести по СССР «превентивный» ядерный удар – исключительно с целью принуждения его руководства к «соблюдению прав человека». Апокалиптический сюрреализм какой-то! И Нобелевскую премию мира в 1975 году, дошедший в своем антисоветском угаре и ненависти к собственной Родине до какого-то уже совершенно пещерного мракобесия, академик отхватил именно за такие вот штуки, а вовсе не, как утверждалось, «за бесстрашную поддержку фундаментальных принципов мира между народами».

Да, вот, кстати – о «бесстрашии»… Все это время, как это ни удивительно, Сахарова терпели! Не бросали в тюрьму, не травили «Новичком» и даже не выгоняли с работы – просто брезгливо морщились после каждой новой его выходки. Черту он перешел, когда принялся поливать Советский Союз грязью за ввод войск в Афганистан. Терпение лопнуло, и в 1980 году грянул Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым зарвавшегося диссидента, наконец, лишили всех государственных наград, премий и почетных званий. После чего Сахарова законопатили… Да нет, не в Сибирь! Всего-то в Горький, в то время наглухо закрытый для иностранцев – чтоб трепался поменьше. Там Сахаров повадился устраивать голодовки. Правда, требования при этом он выдвигал… Ну, скажем так, откровенно шкурные. Например – выпустить в США невесту сына его жены, Елены Боннэр, от первого брака. Как-то так…