Товарищ Сталин. Личность без культа

Главной проблемой Василия во время войны был постоянный и неусыпный надзор отца, особенно усилившийся после гибели тех, о ком я упомянул выше, и тем более трагической истории с Яковом Сталиным. «Мне одного пленного хватит!» – якобы орал на него отец, которого чисто по-человечески в этой ситуации можно было бы понять, хотя лично я в такой эпизод и не верю. Тем не менее «особые распоряжения» о максимальном «отсечении» Василия от боевых вылетов шли регулярно. Его это доводило до бешенства, до нервных срывов. Ну, и до запоев, конечно… Вот уж о них-то в Кремль докладывали исправно и со всем надлежащим рвением. Летом 1942 года под командованием Василия создается особая авиагруппа из лучших советских асов, в которую для боев под Сталинградом отбираются лучшие из лучших, в том числе летчики, уже имеющие звания Героев Советского Союза. Дерутся они отлично, но кто-то докладывает Верховному, что в перерывах между боями истребители заливают не только горючее в баки своих машин. Виновным во всем происходящем выставили Василия (как будто в других частях тогда не пили!).

По личному приказу Сталина «за спаивание подчиненных и развал командиром дисциплины» часть расформировывают, Василия понижают и отзывают в Москву. Но это приводит только к еще худшему – устроив на загородной даче развеселую встречу Нового года, Сталин-младший сталкивается там со своей бывшей возлюбленной, которая, ответив на его вновь воспылавшие чувства, остается с ним на несколько дней. При этом как-то забывается, что она уже давно замужем за Романом Карменом – известнейшим в СССР кинорежиссером. Вспыхивает скандал, и оскорбленный в лучших чувствах муж бежит с жалобой к единственному, кто имеет над Василием хоть какую-то власть.

Неизвестно, насколько соответствует исторической правде резолюция, якобы наложенная Иосифом Виссарионовичем на донос: «Вернуть дуру Кармену!», но очень, знаете ли, в его стиле. Василия отправляют на 15 суток на «губу», с должности начальника инспекции снимают и вообще не знают, что с ним делать дальше. Ведь в своей резолюции Верховный указал еще и такое: «не назначать без моего ведома ни на какие командные должности!» Тем не менее, позволю себе предположить, что результатами случившегося Василий был более чем доволен. В феврале 1943 он снова на фронте! Снова в небе, снова в бою. Командует истребительным авиаполком и лупит гитлеровцев в хвост и в гриву. Он их сбивает! Верховному докладывают: «Рискует! Лезет на рожон! Рвется в самое пекло!» Именно к тому времени относится эпизод, когда Василия спас один из однополчан, согнавший с хвоста его истребителя уже примерившийся расстрелять увлекшегося летчика «мессер». И вот короткая строка, написанная Василием в благодарность своему спасителю на открытке: «Спасибо тебе. Спасибо за жизнь. Жизнь – это Родина!» Не с трибуны, заметьте, сказано. Не на публику. Просто это говорит Сталин – сын, достойный своего великого отца.

Верховный в Кремле сжимает кулаки и ругается в усы, но сделать до поры ничего не может. Василий сам дает ему новый повод для опалы. Увлекающийся охотой и рыбной ловлей, последнюю он понимал несколько, скажем так, своеобразно. «Снастью» на одной из устроенных им рыбалок стали не удочки, а… авиационные реактивные снаряды. Вместо наваристой ухи – один убитый, один покалеченный и осколки, полученные самим Василием в ногу и в лицо. И снова – снятие с должности с формулировкой «за разгул и пьянство», отзыв в столицу, тяжелейшая операция, восемь месяцев лечения. И все-таки он успел! 286-я Гвардейская истребительная Нежинская дивизия берет Берлин под его командованием. Генералом Василий Сталин становится с тринадцатого представления – в 1946 году. Из предыдущих дюжины списков его вычеркивал лично Верховный, также рвавший в клочья поданные на сына представления к званию Героя. Чтобы порадовать присвоением нового звания, Василию позвонили в 4 утра. Единственными его словами были: «Ну, уж если отец дал – тогда точно достоин!»