Товарищ Сталин. Личность без культа

В 1949 году Мао надолго приезжает в Москву, где лично встречается со Сталиным. В начале 1950 года между странами заключается исторический Договор о дружбе и сотрудничества. После этого Китай начинает получать от Советского Союза помощь, не имеющую, пожалуй, аналогов в истории. Кредит в 300 миллионов долларов? Да пожалуйста! Постройка в кратчайшие сроки на территории Поднебесной не менее полусотни крупных промышленных объектов? Без проблем! Помощь в обучении военных специалистов, создание и наладка предприятий по производству вооружений и военной техники? Уже делается… Кто-то может, прочитав все это, начать плеваться и крутить у виска пальцем: «Сталин что, с ума сошел?! В стране разруха, Великая Отечественная только что закончена, а он такие деньжищи – китайцам!» В том-то и дело, что Иосиф Виссарионович был никаким не сумасшедшим, а чрезвычайно жестким прагматиком. За что и пользовался безграничным уважением хитрющего и вовсе не склонного к сантиментам Мао. Кредит-то Пекин получил, но только и исключительно для закупок советского оборудования, техники, прочих товаров. Ничего не напоминает? Так-таки и ничего?!

Да это же излюбленная тактика и стратегия самих китайцев, используемая ими повсеместно сегодня! Умеют они учиться, тут ничего не скажешь. Примерно таким же образом обстояло дело и по всем остальным вопросам. Идя вроде бы навстречу китайцам, Верховный намертво привязывал их к СССР – да так, чтоб и рыпнуться не смогли. Армию им мы, конечно, создавали, обучали и вооружали. И тем самым включали ее не только в число своих вернейших военных союзников, но и в орбиту собственного ВПК. Взаиморасчеты между странами умница Сталин сразу потребовал вести в рублях и юанях, без всяких там пересчетов во вражеские доллары! Сегодня Москва еле-еле приближается к такому достижению. Социализм в КНР должен был строиться не просто по лекалам СССР, а по-сталински: коллективизация, индустриализация, укрепление вооруженных сил. И никаких разброда и шатаний! Вне всяких сомнений, Иосиф Виссарионович видел в Пекине союзника в Юго-Восточной Азии и Тихоокеанском регионе, где, не жалея сил, пытались утвердиться Соединенные Штаты, а и в грядущей Третьей мировой, о чем я уже сказал выше.

Испортил, испохабил, испакостил все, конечно же, «злой гений» Советского Союза, Никита Хрущев. После смерти Иосифа Виссарионовича в 1953 году отношения между Москвой и Пекином, на первый взгляд, совершенно не изменились. Хотя… Имеются данные, что Мао напрягся уже тогда – видя, с кем ему в дальнейшем предстоит иметь дело. Однако моментально и полностью изменил все знаменитый XX съезд КПСС 1956 года, будь он трижды неладен. Именно на нем лысый Кукрузник принялся за свое лживое, лицемерное и преступное «развенчание культа личности Сталина». И вот этого в Китае стерпеть никак не могли. Кое-кто сегодня пытается утверждать, что Мао Цзэдун, мол, был против антисталинских кривляний Хрущева, поскольку «опасался за собственные власть и авторитет». Чушь это собачья, уж извините! Мао всевластно правил Китаем до самой своей смерти, а громадный его авторитет не смогли поколебать ни фантасмагорический «Большой скачок», ни жутковатая «Культурная революция», проходившие с такими «перегибами» и жертвами, что Сталину и браться некуда!

По-восточному мудрый и умевший, в отличие от черта лысого, мыслить на дальнюю перспективу, лидер коммунистического Китая попросту прекрасно понимал, к чему в конечном итоге могут привести такие идиотские поступки, как оплевывание собственных великих лидеров, собственных побед, собственной истории. Да, он испытывал определенную личную благодарность к Сталину, сыгравшему немалую роль в приходе коммунистов к власти в Китае. Однако, по многочисленным воспоминаниям современников, отношения между двумя Вождями отнюдь не были гладкими – Иосиф Виссарионович натуральным образом давил Мао своим колоссальным авторитетом, не упуская случая указать на его явно подчиненную роль.

И тем не менее китайский лидер оказался выше мелочных личных обид и болезненных уколов самолюбия. В Сталине он, в отличие от недалекого и убогого Хрущева, видел, прежде всего, величественный символ, с которым коммунисты всего мира могли бы идти ко все новым и новым победам. Еще больше Мао бесило то, что ничтожный Лысик, недостойный отирать пыль со стоптанных сапог Верховного и ни разу не осмелившийся выступить против него при жизни, принялся с восторгом последнего шакала трепать и рвать мертвого льва. Когда в 1957-м окончательно слетевший с катушек Хрущев приказал вынести прах Вождя из Мавзолея, китайцы предложили забрать тело к себе и там перезахоронить со всеми полагающимися почестями.