Трагедия ордена тамплиеров

Шестьдесят тамплиеров последуют этим указаниям, что сильно раздосадует обоих кардиналов, преданных Филиппу Красивому. По убеждению многих авторов, кардиналы подговаривали обвиняемых отказаться от показаний. Как бы то ни было, озадаченные Беренгар Фредоль и Этьен де Сюизи были вынуждены обратиться к Папе Римскому.

Отказ тамплиеров от своих слов произвел сильное впечатление на Папу. Чувствуя, что король готов передать дело ему, в феврале 1308 г. он решил приостановить процесс, по крайней мере, во Франции. Климент лишил инквизиторов власти и взял дело в свои руки. Судебное разбирательство могло пойти иначе. Тамплиеры могли быть спасены.

К сожалению, Клименту V не хватило храбрости отстоять позицию, которая помогла бы избежать любых двусмысленностей и юридических ошибок. Он снова уступит требованиям короля.

Действительно, Филипп боялся, что Папа захочет замять дело. Он требовал, чтобы тамплиеры были осуждены и наказаны, и ради этого он проконсультировался со своими юристами и теологами. Король запросил Парижский университет о привилегиях тамплиеров, о результатах допросов, проведенных за границей и о судьбе имущества ордена.

Филипп получил ответ от Университета только 25 марта. В нем повторялось то, что ранее высказали богословы двора по поводу привилегий Церкви в связи с борьбой с ересью. Университетское послание обходило некоторые щекотливые вопросы; оно было путаным и не соответствовало требованиям короля.

Несмотря на то, что он распоряжался как жизнями, так и имуществом обвиняемых, Филипп IV Красивый не осмеливался отобрать дело у Папы, но он принялся косвенно оказывать на него давление, используя нечто вроде плебисцита или референдума. Он попытается настроить народ королевства против тамплиеров. Речь пойдет о том, чтобы побудить народ обратиться к правосудию Церкви.

В течение многих месяцев при дворе готовили удар, зондировали настроения, распространялись сплетни: «Гнусные памфлеты, вышедшие из-под искусного и язвительного пера Гильома де Ногаре и Пьера Дюбуа делали Папу мишенью народной ненависти. Все то, что некогда было сказано о Бонифации VIII, повторялось в адрес нового понтифика. Все подвергалось критике: непотизм Климента, его репрессии против духовенства. Поскольку Папа не исполнял свой долг пастыря, именно король, ревнитель закона Божьего, должен срочно принять меры» (Молла).

В своей горячности Дюбуа доходит почти до проклятий: «Пусть Папа остережется! Он виновен в симонии, он из родственных чувств раздает бенефиции Святой Церкви своим близким родственникам; он еще хуже Бонифация, не совершившего стольких неблаговидных поступков; нужно, чтобы этому положили конец!» В этом обличительном послании орден Храма называется «сектой дьявола». А ханжеский тон сменяется угрожающим: «Поразив тамплиеров, христианнейший король станет достоин того блаженства, которое Бог обещал устами своего пророка, сказав эти слова: „Beau qui faciunt juducium et justitiam in omni tempore" (Благословенны есть те, кто творят правосудие и справедливость во веки веков). Разве тамплиеры не убийцы, не подстрекатели к убийству и к вероотступничеству? Разве каноны святых отцов и св. Павла не вопиют о том, что им должно воздаться той же мерой?»

Существовал другой памфлет, написанный по-латыни и направленный против тамплиеров, которые обвинялись в убийстве. В памфлете автор напоминал о приказе Моисея «око за око»: «Пусть каждый возьмет меч и убьет ближнего своего».[50] Под лукавым пером Дюбуа снова появляются библейские тексты.

Глава III

Тур и Пуатье

В конце марта 1308 г. король отправил письма – приглашения знати, прелатам и городам в связи с тем, что в Туре через три недели после Пасхи состоится ассамблея. В этих письмах перечислялись жалобы короля, а заканчивались они лицемерной проповедью, в стиле которой угадывается рука Ногаре: «Мы решили посовещаться с апостольским Святым Престолом, чтобы прекратить такое количество преступлений и прегрешений и способствовать неколебимости веры и чести нашей Святой Матери Церкви; и мы желаем, чтобы вы приняли участие в этом деле, вы, разделяющие с нами веру в Иисуса Христа и являющиеся ее преданными ревнителями; мы призываем вас немедленно отправить в Тур, через три недели после грядущего праздника Пасхи, крепких в вере двух человек из каждого крупного города королевства, чтобы обсудить этот вопрос».

Пусть вас не удивляет набожный тон этого приглашения. Такой чрезвычайно ловкий человек, каким был Ногаре, знал, с какими именно словами он должен был обращаться к христианнейшему народу и как следовало скрывать тайные цели короля под маской самых благих намерений. Это приглашение носило экстраординарный характер, но это оправдывалось тем фактом, что «у всех принадлежащих к феодальному сословию имелись друзья среди обвиняемых». Действительно, духовенство давало ордену Храмов капелланов, а знать – рыцарей, общины – сержантов».[51]