Трагедия Тамплиеров

Когда король испросил совета у теологов из числа своих приближенных, ему ответили, что светский судья не достаточно компетентен, чтобы разобраться в этом деле, поскольку речь идет о ереси. Король может вмешаться, только если об этом попросит церковь. Вследствие этого король не мог отобрать их имущество. В данном случае речь идет о лицах духовного звания, «не подчиняющихся судье-мирянину». Филипп Красивый согласился с мнением своих теологов и решил предать тамплиеров суду церковному. Отметим, что великий инквизитор был исповедником короля. Можно догадаться, что Гильому де Пари было нетрудно убедить своего подопечного. Паутина заговора плелась с точностью, которую вполне можно назвать дьявольской, поскольку король явным образом подчинялся… демону алчности.

Поэтому именно инквизиция будет вести процесс против ордена. А Ногаре придется иметь дело с организацией, к которой он, должно быть, питал особую ненависть: действительно, как нам сообщает Ж. Гиро[46], «он принадлежал к семье катаров из окрестностей Каркассона; его дед был сожжен как еретик, и, если бы соблюдалось церковное и гражданское законодательство, ограничивающее детей и внуков еретиков в правах, он не мог бы исполнять те важные обязанности, которые у него были, а также те, которые король, оказывая доверие, вскоре на него возложит».

Этот внук еретика не имел ни малейших навыков, чтобы разобраться в деле, касающемся веры и нравственности.

* * *

С 19 октября по 24 ноября в нижнем зале парижского Тампля сто тридцать восемь тамплиеров предстали перед великим инквизитором Гильомом Эмбером, который действовал без законного на то основания.

Там было несколько монахов, советников короля, как, например, Симон де Монтиньи, секретари суда, палачи и простолюдины.

Хотя протокол об этом не упоминает, дело не обошлось без пыток; он них умерли двадцать пять тамплиеров. «Мы слышали, — говорит аббат Верто, — одни лишь крики и стоны тех, кого пытали раскаленными клещами, кому ломали и вырывали члены тела при пытке». Целый месяц обвиняемые сидели на хлебе и воде; они появлялись ослабевшими, измученными, изнемогающими. Неудивительно, что при том слабом физическом состоянии, в котором они находились, многие из них были вынуждены против своей воли признаться во всем, что от них требовали: в отречении от Христа, оскорблении креста, подстрекательстве к содомии, сатанинских ритуалах и пр. Несмотря на мучения многие братья отвергали обвинения, а трое отказались говорить.

Чтобы избежать пыток, большое число тамплиеров добровольно дали показания.

По словам Молла, из ста сорока обвиняемых только четверо заявили, что они невиновны. Все признались в богохульстве. Три четверти сознались в том, что совершали непристойные жесты при принятии в орден. Четвертая часть признала подстрекательство к мужеложству. Все яростно отрицали свою причастность к этому греху. Мы остановимся только на признаниях, вырванных под пытками у высших сановников.

Жак де Моле заявил, что тот, кто принял его в орден в Боне, приказал ему отречься от Христа и плюнуть на распятие. Якобы Моле против своей воли отрекся, «ore sed non corde» (устами, но не сердцем) и плюнул не на крест, а рядом с ним.

tyro де Пейро, главный досмотрщик Франции, признался в том, что отрекся от Христа, даровал непристойные поцелуи, подстрекал к мужеложству и поклонялся идолу.

Жоффруа де Шарне заявил, что тот, кто принимал его, считал Христа «лжепророком», и что он сам трижды отрекся от Христа на словах, но не в сердце. Он слышал, как приор Оверни, Жераре де Созе говорил, что «пусть лучше братья совокупляются друг с другом, чем вступают в половую связь с женщинами».

Повторим еще раз, что все эти признания были вырваны под пыткой.

* * *

Прежде чем продолжить изучение судебного процесса, нам нужно изучить средства принуждения, которыми пользовались суды инквизиции. Дело тамплиеров станет понятнее, если вспомнить о жестокости пыток, применяемых для того, чтобы заставить обвиняемых сделать признание.

Вспомним, что поначалу пытка применялась исключительно светскими судами: оттуда она пришла в суды церковные.

Основными применяемыми методами были козлы, дыба, горящий факел или пылающие угли. Реже прибегали к пытке водой или испанским сапожком. Наконец, случалось, что к гениталиям осужденных привешивали груз.

Козлы представляли собой треугольную подставку, на которой находился распростертый и привязанный пытаемый человек. Домкрат позволял ослаблять или натягивать веревки, удерживающие руки и ноги жертвы, которые, в конце концов, отрывались.

Очевидно, что после таких ужасных пыток обвиняемые становились калеками.

При пытке на дыбе обвиняемый, руки которого были связаны за спиной, поднимался в воздух при помощи блока и лебедки на высоту кронштейна с креплением или просто до потолка комнаты пыток; затем его резко опускали почти до пола. Такое повторялось неоднократно. Жестокие палачи иногда привязывали груз к ногам пытаемого, чтобы увеличить силу падения.