Трагедия Тамплиеров

В своей горячности Дюбуа доходит почти до проклятий: «Пусть Папа остережется! Он виновен в симонии, он из родственных чувств раздает бенефиции Святой Церкви своим близким родственникам; он еще хуже Бонифация, не совершившего стольких неблаговидных поступков; нужно, чтобы этому положили конец!» В этом обличительном послании орден Храма называется «сектой дьявола». А ханжеский тон сменяется угрожающим: «Поразив тамплиеров, христианнейший король станет достоин того блаженства, которое Бог обещал устами своего пророка, сказав эти слова: «Beati qui faciunt juducium et justitiam in omni tempore» (Благословенны есть me, кто творят правосудие и справедливость во веки веков). Разве тамплиеры не убийцы, не подстрекатели к убийству и к вероотступничеству? Разве каноны святых отцов и св. Павла не вопиют о том, что им должно воздаться той же мерой?»

Существовал другой памфлет, написанный по-латыни и направленный против тамплиеров, которые обвинялись в убийстве. В памфлете автор напоминал о приказе Моисея «око за око»: «Пусть каждый возьмет меч и убьет ближнего своего»[50]. Под лукавым пером Дюбуа снова появляются библейские тексты.

Глава III. Тур и Пуатье

В конце марта 1308 г. король отправил письма — приглашения знати, прелатам и городам в связи с тем, что в Туре через три недели после Пасхи состоится ассамблея. В этих письмах перечислялись жалобы короля, а заканчивались они лицемерной проповедью, в стиле которой угадывается рука Ногаре: «Мы решили посовещаться с апостольским Святым Престолом, чтобы прекратить такое количество преступлений и прегрешений и способствовать неколебимости веры и чести нашей Святой Матери Церкви; и мы желаем, чтобы вы приняли участие в этом деле, вы, разделяющие с нами веру в Иисуса Христа и являющиеся ее преданными ревнителями; мы призываем вас немедленно отправить в Тур, через три недели после грядущего праздника Пасхи, крепких в вере двух человек из каждого крупного города королевства, чтобы обсудить этот вопрос».

Пусть вас не удивляет набожный тон этого приглашения. Такой чрезвычайно ловкий человек, каким был Ногаре, знал, с какими именно словами он должен был обращаться к христианнейшему народу и как следовало скрывать тайные цели короля под маской самых благих намерений. Это приглашение носило экстраординарный характер, но это оправдывалось тем фактом, что «у всех принадлежащих к феодальному сословию имелись друзья среди обвиняемых». Действительно, духовенство давало ордену Храмов капелланов, а знать — рыцарей, общины — сержантов»[51].

Множество сеньоров принесли свои извинения и не прибыли на ассамблею. Их уловки можно приписать тому, что значительное количество среди них имели родственников-тамплиеров, и тому, что они догадывались о стремлении короля к абсолютной власти.

Среди духовных лиц было меньше воздержавшихся. Как мы уже сказали, последним было из-за чего жаловаться на тамплиеров, которым они завидовали и которых обвиняли в расточительности.

В течение почти всего мая семьсот делегатов из разных городов — третье сословие — и множество представителей знати и духовенства находились в Туре, обсуждая судьбу тамплиеров. Меры, принятые королем, были единодушно одобрены; тамплиеры должны заплатить за свои преступления смертью.

Не следует приписывать слишком большое влияние этому бурно проходившему собранию простых людей, находящихся под впечатлением текстов какого-нибудь Дюбуа. Достаточно вспомнить о суматохе наших парламентов, чтобы не придавать никакого значения решениям этого демократического совета, находящегося в стадии зарождения. Отметим, что Фландрию в Туре представлял Людовик, старший сын графа Фландрского Роберта Бетюнского. Молодой граф тоже обвинял тамплиеров. Однако, как замечает Кервин де Леттенхов, рыцари-тамплиеры пользовались уважением в провинциях Роберта Бетюнского, тем более что они присоединились к фламандцам в день Куртре[52]. Впрочем, именно на родине первых крестоносцев следует искать истоки ордена Храма. Готфрид де Сен-Омер и многие другие основатели ордена родились во Фландрии. Командорство, которое основал в Ипре Готфрид де Сен-Омер, стало колыбелью ордена Храма в Европе. А фламандский историк перечисляет некоторые привилегии, которыми пользовались тамплиеры в тех краях, а затем добавляет: «Их власть в наших провинциях была столь велика, что им в течение некоторого времени была поручена охрана графства Намюр. В то время, когда герцог Годфрид Брабантский предоставлял им половину, треть или четверть рельефов, которые платили ему его вассалы[53], Филипп Эльзасский передал десятину, взимаемую со Слейпа, Леффинга и соседних деревень, магистру Фландрии Балдуину де Лиденгхейму. Ги де Дампьер[54] принес другие дары брату Петру Нутензаке, командору Фландрии из ордена рыцарства Храма».