Трагедия Тамплиеров

Надо ли говорить, что Фридрих был отлучен от церкви. На Западе все догадывались о чисто политических целях этой меры, а подданные Фридриха остались верны ему, вопреки Папе. Разве отношение тамплиеров не показывает, что они поддерживали политику Рима? Фридрих так хорошо это понял, что в свою очередь, пригрозил конфисковать имущество Храма в Германии и на Сицилии. Я понимаю, что тамплиеры не могли бы открыто оказывать свою поддержку императору, отлученному от церкви. Но между осторожной холодностью и открытой враждебностью существует огромная разница.

Итак, тайная цель великих магистров — надуманная гипотеза. Всякая надежда рухнула бы с потерей Акры. Хотя тамплиеры все еще оставались на Кипре, кажется, что они больше не интересуются Востоком: процесс над тамплиерами, во времена Филиппа Красивого — это чисто западное дело. Можно ли поверить, что Жак де Моле и высшие руководители ордена позволили бы приговорить и дали бы погибнуть стольким братьям во имя защиты тайны обряда, утратившего силу и отныне лишенного всякого смысла? И, конечно, если допустить, что можно установить какую-то связь между фактом, что невежественных монахов принуждали к плеванию на крест, и желанием создать над всем разнообразием культов некий вид всеобщей религии братства или предвольтерьянской философии.

Политические амбиции

Возможно ли вообще приписывать тамплиерам столь возвышенные и бескорыстные стремления? Говорят, что, благодаря своей мощи и богатству, они стремились завоевать господство над миром: возможно их цель была более материальна чем духовна. Тогда становится понятным, почему они не пожелали позволить императору Фридриху II осуществить то, к чему они стремились сами.

И здесь надо уметь делать различия. Благодаря международному характеру ордена и привилегиям, которыми он пользовался, тамплиеры повсюду представляли собой, а особенно во Франции, настоящее государство в государстве, державу, неподвластную монархам. Эта опасность не ускользнула от внимания советников Филиппа Красивого, которые создавали абсолютную монархию. Для короля разрушение такой державы являлось задачей гораздо более серьезной и закономерной, чем овладение богатствами ордена.

Филиппа Красивого считают монархом, победившем в Ананьи светское могущество Пап. По правде говоря, в основном, он воспользовался благоприятными обстоятельствами: претензии Рима на всемирное господство над христианским миром, достигшие наивысшего расцвета при Иннокентии III, были подорваны императором Фридрихом И. Сам Фридрих И оказался побежденным в этой долгой борьбе империи и папства, поскольку после его смерти в 1250 г. оказалось невозможным найти ему преемника. Но и папская власть вышла из этой борьбы очень ослабленной, и, когда Бонифаций VIII, некоторое время спустя, после внутренних проблем в Церкви, захочет продолжить политику Иннокентия III, будет слишком поздно. Филипп Красивый будет только таскать чужими руками каштаны из огня, положив конец конфликтам и с опозданием осуществляя задачу императоров.

Какую роль сыграли тамплиеры в ходе этой борьбы, которая пронизывает весь XIII в.? Внешне они находились на стороне Папы, которому подчинились. Отрекшись от них, Климент V, таким образом, лишает самого себя инструмента полезного для своей борьбы. Но во времена Климента V папская власть, ослабленная и даже изгнанная из Рима, отказалась от властных амбиций прошедшего века, не имея и средств к их осуществлению. Отказываясь от помощи тамплиерам, Климент V, в действительности, лишился всего лишь орудия, ставшего неэффективным, архаичным и морально устаревшим.

Остается только узнать, не пытался ли орден тамплиеров, именно в силу ослабления папской власти, вести свою собственную игру. Тамплиеры, чьи отделения находились по всей Западной Европе, обладая существенной финансовой мощью и военной силой, не мечтали ли об установлении некоего тайного, надгосударственного правительства, некий вид «синархии» (совместное управление)? Однако, можно вообразить это стремление в двух формах: либо как попытку, повторяющую, по-своему, папскую программу, которая ставила целью только христианское господство; или, все-таки, она была направлена и на мусульманский мир. Но, в этом случае, необходимо было бы найти, с другой стороны, аналогичную организацию, обладающую столь же мощными средствами. Секта ассассинов, возможно, могла бы сыграть такую роль сообщника, но она исчезла в 1265 г. и не имела преемника. Мы плохо понимаем как тамплиеры, особенно с момента потери Палестины, могли вынашивать такие планы в отношении мусульманского мира, безусловно разъединенного, но совершенно избежавшего христианского влияния. Допустим, однако, что они ограничивали свои амбиции христианским миром.