Трансформация демократии

Можно отделить труд и оставить за правительством капиталы, управление и риски. Но эти три вещи будут совмещены только номинально. Дело в том, что у государства нет собственных капиталов, они принадлежат обществу, так как получены благодаря налогам или займам, и в этом случае на сцену снова выходят частные предприниматели, получающие свою фиксированную долю в виде процентов по займам правительства. Эти проценты в среднем, если данная система будет применена ко всему промышленному производству, окажутся такими же, как сегодняшние доходы акционеров, потому что с учетом рисков, потерь, банкротств средние доходы с акций приближаются по размеру к процентам по государственному долгу.

Так как государство, кроме того, не является физическим лицом, а у законодательных собраний и исполнительной власти много забот и помимо управления предприятиями, последнее переходит в руки бюрократии и отделяется от капиталов и рисков. Вот одна из главных причин, почему государственные предприятия малоэффективны.

Социалисты и синдикалисты справедливо замечают, что такие предприятия не могут служить примером того, к чему они стремятся. Основное различие заключается в форме управления, которое, по мнению социалистов, должно быть доверено обществу, а по мнению синдикалистов – профсоюзам. Такие формы возможны, хотя их пока никто не выработал, но именно к ним, как считают многие, должен привести контроль. Похоже, что с экономической точки зрения сегодня преобладают идеи синдикалистов, отчасти их использует даже социализм. Было бы напрасно пытаться, как и в других подобных случаях, уже сейчас вникать в подробности; их подскажут опыт и практика; но безусловно, они будут иметь мало общего с химерой контроля.

Из уже известных укладов производства капиталистический, в сочетании с определенной долей мелкой сельской собственности и, возможно, малых предприятий, представляется наиболее эффективным. Это видно из того, что при наличии конкуренции он всегда выигрывает и, если нет помех его расширению, вытесняет другие уклады. В то же время государственные предприятия склонны вырождаться в монополию, а без нее они не могут выжить. Производственные кооперативы остаются единственным исключением в общей картине промышленности. Отчасти эти предприятия предназначены для того, чтобы эксплуатировать с помощью определенной политики вкладчиков, но отчасти они опираются на собственные силы, и это показывает, что данный уклад немногим хуже, чем капиталистический. Поэтому он мог бы, вероятно, распространиться на значительную часть промышленности без особого ущерба для объема производства, а этот ущерб мог бы компенсироваться социальными выгодами. Однако сегодня нельзя понять, ведет учреждение контроля к первому типу кооперативов или ко второму.

Между тем, пока происходит трансформация, существует опасение, что производство значительно сократится; это наверняка произойдет, если контроль резко разделит производство и риски, приведет к нарастанию трудностей в производстве, к растрате капиталов; и не стоит уповать на радужные перспективы согласия между капиталом и трудом. Аналогичные прогнозы делались, когда государство выкупало железные дороги, когда оно давало персоналу долю в управлении, но факты опровергли их полностью. Вполне вероятно, что то же самое случится и теперь.

Экономика и социология в речи дона Стурдзо[114]

Эта речь состоит из двух частей[115]. В первой описывается и оценивается социально-экономическое явление, во второй предложены лекарства от сегодняшних болезней. Я обращусь лишь к первой части, потому что, на мой взгляд, она более удачна, и легче поддается анализу, чем вторая, которая уже по своему характеру должна быть обобщением.

Кто хотя бы немного знаком с социально-экономическими науками, не может без улыбки читать рассуждения наших авторитетных государственных мужей, даже тех, кто имеет титул профессора этих наук, настолько их рассуждения далеки от опыта и здравого смысла, настолько часто они бывают близки к вздорной болтовне. Я умолчу, например, о пресловутом торговом балансе, о чудотворных государственных ценах, о мечтах о капитале, о сбережениях и т. д., но в последнее время по поводу курса было сказано столько глупостей, что трудно вообразить нечто подобное. Эти рассуждения могут иметь оправдание в том, что они служат средством для направления масс к желаемым целям, но от них нельзя ожидать какой-либо научной ценности.

В таком расположении духа (каюсь, но признание облегчает вину) я приступил к чтению речи дона Стурдзо[116], но с первых строк был поражен научной основательностью и верностью ее положений и в дальнейшем убедился, что она содержит много превосходных и правильных соображений, очень мало неприемлемых или неосуществимых.

Рассмотрим их. Я буду использовать термины самого дона Стурдзо, потому что и сам не нашел бы лучшие.