Трещина в мироздании. Редактирование генома. Невероятная технология, способная управлять эволюцией

Складывалось впечатление, что американские разведывательные структуры тоже взволнованы известиями об исследовании Хуана. Я была потрясена, когда в следующей “Оценке глобальных угроз безопасности США” – ежегодном докладе, который разведсообщество страны представляет сенатскому Комитету по обороне, – в качестве одного из шести видов оружия массового поражения, которое другие государства могут попробовать разработать для борьбы с Америкой, было названо редактирование генома (наряду с российскими крылатыми ракетами, сирийским и иракским химическим оружием и ядерными программами Ирана, Китая и Северной Кореи)[260]. “Биологические и химические материалы и технологии, которые практически всегда имеют двойное назначение, в условиях глобальной экономики легко перемещаются, – писали авторы доклада, под «двойным назначением» имея в виду, что эти технологии можно применить и в мирных, и в военных целях. – Последние открытия в области медико-биологических наук тоже быстро распространяются по всему миру”. Без объяснения, каким именно образом редактирование геномов можно использовать в качестве оружия, в докладе отмечалось, что

исследования в области редактирования генома, которые проводят страны с иными нормативно-правовыми и этическими нормами, чем у западных государств, повышают возможный риск создания вредоносных биологических веществ или продуктов. Принимая во внимание широкое распространение, низкую стоимость и ускоренный темп развития этой технологии, ее намеренное или случайное использование во вред может привести к далеко идущим экономическим или иным последствиям, угрожающим национальной безопасности.

Ни разу не усомнившись в том, что реальная причина для беспокойства уже существует, авторы недвусмысленно намекнули, что “успехи в редактировании генома в 2015 году заставили коллективы высококлассных американских и европейских биологов поднять вопрос о регулировании редактирования клеток эмбрионов человека”, – очевидная отсылка к статье Хуана и нашему описанию положения дел.

Мне было приятно узнать, что лидеры в столь разных областях деятельности разделяют нашу тревогу по поводу редактирования клеток эмбрионов человека, однако при этом меня потряс доклад разведки. Раньше, размышляя о возможных вариантах преступного использования CRISPR, я представляла себе недобросовестного ученого, завладевшего этой технологией. Мне даже приснился кошмарный сон, что она попала в руки к Гитлеру. Но что, если ныне живущие диктаторы или террористы попытаются применить CRISPR ради своих ужасных целей? Как мы сможем остановить их? И как я смогу жить, зная, что мои исследования, которыми двигало желание лучше понять природу – и с помощью этого знания впоследствии улучшить человеческую жизнь, – были использованы во вред и природе, и людям?

Еще меня поразил тот факт, что далеко не все негативно отреагировали на первые попытки использования CRISPR в человеческих эмбрионах. В июле 2015 года на страницах того же журнала, который парой месяцев раньше опубликовал статью Хуана, именитый философ и специалист по биоэтике Джулиан Савулеску заявил, что наш моральный долг заключается в том, чтобы продолжать подобные эксперименты, притом как можно более интенсивно. Отметив (и при этом значительно упростив реальную картину), что редактирование генов может “фактически искоренить все врожденные генетические дефекты” и значительно снизить степень вреда от хронических заболеваний, Савулеску и его соавторы высказали идею, что

сознательно воздерживаться от исследований, которые могут спасти жизнь человека, означает нести моральную ответственность за предсказуемую и предотвратимую гибель тех, кому они могли бы помочь. Изучение редактирования генома – это не возможность, а нравственный долг[261].

Месяцем позже известный гарвардский ученый Стивен Пинкер в своей колонке для Boston Globe писал о большом разочаровании, которое вызывает у него излишне осторожная реакция на такие биотехнологические прорывы, как CRISPR. Не следует проводить “красную черту” и разрабатывать законодательные запреты, говорит Пинкер, поскольку