Третья сила. Сорвать Блицкриг! (сборник)

Хорошо ему, видите ли, гаду такому. Нет, у нас тоже не все плохо. Попытка сделать петлю и сесть на хвост егерям, которые за нами гонятся, привела только к тому, что чуть не нарвались на свою же «растяжку». Но ведь не нарвались же? А вот немцы, пробегая второй раз по тому же месту, бдительность ослабили. И поплатились. И нас предупредили — уж слишком близко грохнуло. Но, кажется, Летт с компанией что-то придумала. Что-то такое, что услышишь — волосы дыбом встанут. Главное, чтобы у немцев тоже, но попозже.

А Док, у которого внезапно, с подрыва лестницы в комендатуре, прорезалась страсть к минно-взрывному делу, опять о чем-то договаривается с Самураем. Тот, похоже, подрывником не был, но обладал болезненно-изощренной фантазией. Спелась парочка, короче говоря. Да и ладно — третий день, как то и дело раздающиеся сзади взрывы дарят нам не только удовлетворение, но и дополнительные минуты форы…

* * *

Гауптштурмфюрер Ойген Мюльсен озверел и внешне, и внутренне. Пошли пятые сутки погони по лесам да болотам за русскими диверсантами. То, что они устроили в Ровно, пока команда егерей ловила их же в окрестностях аэродрома, эсэсовец склонен был рассматривать как личное оскорбление. Правда, не мог не уважать сильного противника. Отправив группу следопытов искать следы в лесу, где скрылись и не вернулись захваченный русскими «кюбель» и патрулировавший местность бронеавтомобиль, Ойген осмотрел места боев в Ровно. Об этом просил и вступивший в должность коменданта начальник СД. Новый комендант еще не отошел от впечатлений — просидел во время боя в отхожем месте, куда отлучился буквально за минуту до начала бойни. Однако разговор вел твердо, указав на отсутствие у солдат вермахта нужного опыта, что уже привело к нескольким подрывам на оставленных русскими минных ловушках.

Мюльсен оценил основательность подхода противника — ударная группа, непосредственная поддержка, группа прикрытия и еще одна группа, прикрывающая это прикрытие. Минные ловушки на всех оборудованных позициях. Огневой мешок для излишне рьяных преследователей. Ойген, рассматривая фотографии тихого перекрестка, заваленного телами в «фельдграу», пришел к выводу — весь бой занял не более минуты. Огневой шквал, добивание проскочивших в дома солдат — и отрыв. Раньше, чем обленившиеся пехотинцы пробежали полпути в обход позиций диверсантов. Следы крови указывали на ранение как минимум двоих русских, но ушли все, кроме явного смертника. Егерь пришел к выводу, что это, видимо, был один из раненых, который не хотел задерживать группу.

Когда посланные в лес следопыты сообщили, что броневик угодил в засаду, гауптштурмфюрер уже почти и не удивился. От места засады следы вели прямо к ближайшему болоту, дальше отследить через сутки было невозможно. Однако муравейник был разворошен знатно, все вспомогательные части, пехота, жандармерия, каратели и даже двигавшийся к фронту полк были брошены в оцепление, заставы и засады. Егеря рыскали по лесу, понимая: с нагло украденным из госпиталя «тяжелым» раненым далеко и быстро не уйдешь. Услышав шум мотора самолета, Ойген решил, что на сей раз его обыграли вчистую, но нет — один из бойцов, воевавший добровольцем в Испании, опознал в самолете легкий скоростной бомбардировщик. Стало очевидно: русские отправили по воздуху трофеи, а сами будут уходить пешком. Или наметили еще какую-то операцию.

Буквально минут через пять-семь егеря обнаружили противника. И началась гонка. Гауптштурмфюрер старался спешить не слишком — судьба попавших в засаду ровенских пехотинцев предостерегала от торопливости. Русская радиопередача, где противник егерей назывался как «Спецгруппа Ставки», так же характеризовала диверсантов как матерых профессионалов.

Русские же петляли по лесам, непостижимыми путями уворачивались от облав, обходили засады и пытались нанести урон преследователям — но не хотели или не могли уйти из довольно ограниченного района. Может, и правда имеют еще одно задание здесь? Гауптштурмфюрер, основываясь на ровенских данных и изучении следов, оценивал численность диверсионной группы в 6—10 человек. В ее составе он предполагал наличие трех-четырех снайперов, двух пулеметчиков и одного сапера с больной фантазией. Ох уж этот минер-извращенец, вот кто бесил гауптштурмфюрера. Источник потерь в группе, причем потерь «бесплатных» для русских. Игра вторую неделю шла в одни ворота — вот что было обиднее всего.

Первые два дня погони все шло более-менее нормально: минные ловушки были аналогичны обнаруженным в Ровно: граната и проволочка, мина натяжного действия. А потом начались сюрпризы. Сначала — привычная проволочка на уровне колена и еще одна, рядом — в траве, на высоте щиколотки. Первый подрыв. Потом — непонятное. Проволока выкрашена гуталином, причем, судя по отсутствию запаха — не менее суток назад. Как? Правда, по этому месту явно пробегали до этого, — неужели ловушка простояла тут так долго?