Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

Того же мнения был немецкий генерал Ганс Фрис-нер, который отмечал в своих мемуарах, что Гитлер придерживался стратегии «держаться во что бы то ни стало» по той причине, что он опасался превращения отхода в паническое бегство и развала фронта. Эти опасения были совершенно необоснованными. Доказательством тому служит немецкое отступление под Ржевом, Орлом, Брянском, Гомелем, из Крыма, а также из Румынии и Венгрии. Когда отступление планировалось заранее, оно осуществлялось с точностью часового механизма. Гитлеровские приказы на отступление поступали, как правило, только тогда, когда что-либо сделать было уже поздно[481].

С 15 декабря 1941 г. Гитлер своими приказами «держаться» практически перекрыл дорогу для использования тактики гибкой обороны. На место полководческого искусства и оперативных мер должна была заступить воля: всякая планомерная штабная работа была, по выражению Рау, заменена «любительскими импровизациями» (sprunghafte Augenblickseinfälle eines Laien). ОКХ с этого момента практически был отстранен от решения специфических задач Генштаба; он стал исполнительным органом ОКВ.

Рау отрицал, что гитлеровские приказы «держаться» в 1941 г. предотвратили разрушение Восточного фронта. По его мнению, именно эти приказы создали угрозу распада Восточного фронта: Восточный фронт вермахта был спасен зимой 1941 г. не благодаря, а вопреки приказам Гитлера. Дело в том, что советское военное руководство не смогло организовать глубокие оперативные прорывы, хотя все средства для этого были[482]. Иными словами, Фуллер считал удержание фронта немцами заслугой Гитлера, а Рау — следствием оперативной беспомощности советского командования.

Обе точки зрения специалистов имеют право на существование: зимой 1941–1942 гг. две особенности тоталитарных режимов наложились друг на друга и дали искомый результат…

Немецкий генерал Бутлар писал: «Ведя боевые действия в тяжелейших климатических условиях, которые ранее считались совершенно невозможными, испытывая огромное физическое и духовное напряжение, немецкое командование и войска сохраняли целостность Восточного фронта до тех пор, пока советские войска не выдохлись. Это вызвало у немецких солдат чувство превосходства над советской армией, которое не покидало их вплоть до самого окончания войны на Востоке. Вероятно, это самое чувство собственного превосходства и помогло вермахту, находясь вдалеке от родины, на протяжении нескольких лет сдерживать натиск противника, имевшего часто двадцатикратное превосходство»[483]. Генерал Меллентин утверждал: «Успехи немецких солдат в России убедительно показали, что русских можно победить. В конце осени 1941 г. немецкая армия была очень близка к победе, несмотря на огромную территорию и осеннюю слякоть на дорогах, а также несмотря на наше несовершенное снаряжение и малочисленность войск. Даже в критические для нас 1944 и 1945 гг. наши солдаты никогда не чувствовали, что в чем-то уступают русским. Но слабые немецкие, войска напоминали собой затерянные в океане островки, которые захлестывали бушующие вокруг бесконечные волны пехоты и танков. Приобретенный в войне опыт свидетельствует, что немецкие войска успешно вели боевые действия при соотношении сил 1:5, пока участвующие в боях соединения сохраняли до некоторой степени свой боевой состав и имели достаточно боевой техники. Иногда успех достигался даже и при более неблагоприятном соотношении сил. Трудно предположить, что армия какой-либо другой страны Запада могла бы добиться лучшего»[484].

Только в марте натиск советских войск стал ослабевать — кризисный момент для группы армий «Центр» миновал. Еще несколько недель подвижные советские соединения продолжали наступление восточнее Смоленска, но это были последние волны слабеющего шторма.

Перелом в пользу вермахта наступил по двум причинам. Во-первых, советское командование пыталось отхватить слишком большой кусок. Вторая причина заключалась в исключительной стойкости немецких войск. В решающий момент вермахт смог предотвратить прорыв противника к шоссе Москва — Смоленск, и окружения группы армий «Центр» удалось избежать. Серьезный кризис на центральном участке Восточного фронта был преодолен[485]. Но преодоление кризиса не означало, что характер войны останется прежним — основным результатом зимней кампании 1941 г. было то, чего больше всего боялись немецкие генералы: война на истощение на Восточном фронте стала фактом[486].