Третий Рейх. Война: до критической черты. Книга I

Некоторые советские военнопленные в июне 1941 г. даже не успели принять участия в военных действиях

Реки Буг, Сан и Днепр для немецкой пехоты были легкими препятствиями

Винтовки Мосина и «Максим» оказались слишком легким оружием для того, чтобы дать достойный отпор немцам

Вскоре Ирина превзошел Отто Кречмер — командир U-99, ставший лучшим асом немецкого подводного флота: он смог потопить 44 корабля (266 629 тонн). Интересно, что Кречмер попал в плен, и Рыцарский крест с Дубовыми листьями передал ему комендант лагеря для военнопленных в Канаде[245]. Вторым немецким подводником стал Вольфганг Лют (командир подлодок U-138, U-43, U-181) — кавалер Рыцарского креста с Дубовыми листьями, мечами и бриллиантами, на его счету — 43 корабля (225 712 тонн). Подводным асом номер три был Эрих Попп, после войны он стал адмиралом в Бун-десмарине.

Несмотря на успехи, жертвы среди подводников росли довольно быстро: в течение марта 1941 г. было потоплено шесть немецких, подлодок и среди них — подлодки трех асов. Три выдающихся капитана субмарин погибли за несколько мартовских дней 1941 г. Лодка Гюнтера Прина вместе с командой была уничтожена 8 марта 1941 г. британским эсминцем «Вулверин», когда пыталась атаковать конвой. Капитан Кречмер, заслуживший звание «Лучшего стрелка», был захвачен в плен 17 марта 1941 г., когда он и часть экипажа спасались с тонущей U-99. В том же бою погиб и Шепке со своей подлодкой U-100[246].

Британские газеты вышли с огромными заголовками: «Подводные лодки Кречмера и Шепке потоплены, Кречмер взят в плен». О том, что погиб и Прин, англичане не знали[247]. К апрелю 1941 г. немецкие подводные лодки утопили кораблей общим водоизмещением 700 000 тонн — это гораздо больше, чем Англия могла построить; выдачи по продовольственным карточкам резко сократились; в этот момент Англия ближе всего была к поражению в войне[248].

<strong>Глава III</strong> <strong>ВОСТОЧНЫЙ ФРОНТ, ВЕРМАХТ И НЕМЕЦКОЕ ОБЩЕСТВО В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ</strong>

«Ни одно решение, которое я принимал во время войны, не было более тяжелым и ответственным, чем мое решение напасть на Россию».

(А. Гитлер)

«Откровенная неприязнь всегда подозрительна и выдает тайное родство душ».

(Уильям Хэзлитт, 1778–1830)

«Гитлер предопределен кармой германства всего мира для того, чтобы вести борьбу против Востока и спасти германство всего мира. Эта карма нашла в его блистательной фигуре свою инкарнацию, на которую века спустя люди будут взирать с такой же верой, как и на Христа».

(Г. Гиммлер)[249]

«Между полусоциализмом немецких фашистов и полуфашизмом русских коммунистов существует такая же глухая «семейная» неприязнь, какая существовала между империализмом Романовых и империализмом Гогенцоллернов и Габсбургов. С обеих сторон — одна и та же глубоко национальная база и, сверх того, одно и то же стремление облагодетельствовать человечество. Что и ведет к войне».

(П. Дрие ла Рошель, в январе 1934 г./[250]

«Россия никогда не была такой сильной, какой ее считали сами русские, но она не была и такой слабой, какой ее представляли враги».

(У. Черчилль)

<strong><emphasis>В преддверии войны на Восточном фронте</emphasis></strong>