Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

После Сталинградской эпопеи Гитлеру, благодаря «Донецкому чуду», сотворенному Манштейном, удалось стабилизировать южный участок Восточного фронта: 14 марта 1943 г. Харьков, а неделю спустя и Белгород, были вновь захвачены вермахтом. Появившееся 12 марта в немецкой прессе сообщение о сдаче Вязьмы не вызвало особых эмоций. СД передавала, что немцы уже перестали реагировать на такие «мелочи» — отмечалось лишь, что «если положение не изменится, то русские и мы будем окончательно истощены, а американцы и англичане легко одержат победу»[261]. Немецкие войска весной 1943 г. оказались на той же линии, на которой они были весной 1942 г., в вермахте стало на 50 дивизий меньше (одна немецкая и три союзные армии исчезли). К летней кампании 1943 г. началось истощение людских ресурсов Германии — советская армия по численности стала более чем в полтора раза превышать вермахт и войска союзников Германии[262]. На южном участке Восточного фронта 32 немецкие дивизии занимали фронт в 700 км и противостояли в семь (!) раз большим силам противника, а на северном участке Восточного фронта соотношение сил было более благоприятным — 1:4.[263] Положение дел вермахта по обороне «крепости Европа» (как ее именовали в нацистской пропаганде) в 1943 г. видно из следующей таблицы[264].

В целом ситуация стала ясной еще в первой половине 1942 г. — немецких сил не хватало для обеспечения обороны европейской территории от возможного десанта. Сосредоточить же все силы исключительно на Восточном фронте Гитлер не решался: состояние человеческих ресурсов СССР на Восточном фронте абвер оценивал как в 7 раз превосходящие немецкие[265].

Первые недели 1943 г., как и в 1942 г., застали германскую армию в тяжелом положении. Но если в первую зиму Восточной кампании вермахта бедствия были обусловлены в основном случайностями и просчетами, то в 1943 г. они носили более серьезный, фундаментальный характер. За 12 месяцев почти не изменилась линия фронта от Балтики до Орла. Постоянные огневые позиции из бревен и земли укрывали солдат, железобетонные укрытия защищали орудия, позиции покрывали обширные минные поля, заложенные весной и летом, пока земля была мягкой. Гарнизоны на этих позициях жили достаточно спокойно. Горючего было много, одежды достаточно, почту доставляли регулярно. Это напоминало положение на Западном фронте в Первую мировую войну[266]. На самом фронте было спокойно. Немцы использовали это для отдыха измотанных дивизий, а советская сторона — как учебные полигоны для новых дивизий. В марте 1943 г. фронт шел от Ленинграда через Старую Руссу по выступам Орла и Курска к Белгороду, потом вдоль Донца и Миу-са к Азовскому морю. На Кубанском плацдарме, охраняя подходы к Крыму с востока, стояла 17-я армия. В марте фронт замер, увязнув в грязи. Весенняя распутица 1943 г. стала благом для вермахта, у него появилась передышка от советского наступления. С ликвидацией емких выступов впервые даже образовался стратегический резерв. «Оползень», вызванный крахом 6-й армии под Сталинградом, был остановлен; ситуация стабилизировалась.

Грязь скоро должна была высохнуть, и что тогда? В этом была главная стратегическая задача. Как продолжать войну на Востоке? Две кампании с целью поставить Советский Союз на колени провалились, и теперь вставал вопрос, а есть ли вообще для вермахта какая-нибудь надежда? В первую очередь, конечно, нужно было пополнить действующую армию, поэтому в январе 1943 г. руководство вермахта затребовало 800 тысяч новобранцев, но даже самый безжалостный набор дал только 400 тысяч[267].