Третий Рейх. Война. Книга II. Кризис и крах

Самой большой неудачей союзников был танк: американский «шерман» имел вес 32 тонны, пушку 75-мм и лобовую броню 76-мм (английский «Черчилль» был немногим лучше) — по сравнению с немецкой «пантерой» (T-V), имевшей вес 45 тонн, лобовую броню 100 мм и 75-мм пушку (которая по своим боевым свойствам была сопоставима даже с 88-мм многоцелевым орудием) или «тигром» с 88-мм пушкой и 100-мм броней. Всего в войну было построено 2000 танков «тигр», которые уничтожили, по меньшей мере, 9000 вражеских танков. Солдаты, сражавшиеся на этих машинах, получили 60 Рыцарских крестов; самые известные из них — лейтенант Отто Кариус, обершарфюрер Пауль Эггер, гауптштурмфюрер Михаэль Виттман: каждый подбил более 100 танков[389]. Эти боевые успехи нацистская пропаганда использовала для политической мобилизации и прославления немецкого оружия, но они указывают и на действительное превосходство немецкой танковой техники. Цитированный автор (Вильгельм Шнайдер) в своей книге указывал на то, что даже после знаменитого танкового сражения под Прохоровой П. А. Ротмистров (с 1962 г. — главный маршал бронетанковых войск) указывал в воспоминаниях на значительные советские потери (400–500) танков и писал о 70 подбитых «тиграх». На самом же деле на этом участке фронта было задействовано только 43 «тигра», из которых повреждены были только 4[390].

«Пантеры» и «тигры» для союзнических танков были практически неуязвимы: 13 июня 1944 г. один из лучших немецких танкистов Второй мировой войны Михаэль Виттман со своим экипажем на «пантере» уничтожил целую колонну английских танков[391]. Впрочем, это преимущество немцев вскоре было сведено на нет колоссальным материальным превосходством союзников: к августу 1944 г. немцы имели на Западе 100 танков против 2000 у союзников, 570 самолетов против 14 000 у союзников (20:1 и примерно 25:1). Если в 1942 г. на каждые 40 тонн сброшенных бомб приходился один сбитый бомбардировщик противника, то в 1943 г. на один сбитый бомбардировщик приходилось уже 80 тонн сброшенных бомб. Причинами таких изменений явились увеличение бомбовой нагрузки самолетов, а также повышение эффективности английской радиолокационной аппаратуры[392].

На Восточном фронте положение у немцев было не лучше: у Красной армии было 25 000 танков и САУ против немецких 3784[393] (почти в 7 раз больше). Такого соотношения сил не могла вынести никакая подготовка, никакое оружие и никакие солдаты. Среди прочего, превосходство союзников над немцами выразилось и в том, что, несмотря на значительные трудности, союзники уже до начала июля смогли перебросить на континент миллион солдат, 171 533 грузовика и 566 648 тонн грузов[394]. Генерал-лейтенант вермахта Бодо Циммерман писал: «С начала вторжения до 25 июня мы потеряли 43 070 человек, из них 897 офицеров (в том числе 6 генералов и 63 командира полка). К середине июля наши потери возросли до 97 тысяч человек. К тому времени мы получили в качестве пополнения 60 тысяч солдат и 17 новых танков взамен 225 уничтоженных»[395].

Успех союзников на Западе был следствием их несомненного материального превосходства, а не тактического или оперативного мастерства армии. Особенно явным это превосходство было в важнейшем компоненте современного боя — в воздухе. Так, 6 июня 1944 г. командир первого танкового корпуса Ваффен-СС Кремер получил приказ выдвигаться к Шербуру, где и началась высадка союзников. Ошеломляющее превосходство союзников в воздухе сразу стало важнейшим фактором развития событий еще до начала боев. Кремер вспоминал: «Мы шли по дороге мимо различного рода горящих машин. Мы не видели действительной защиты от вражеских самолетов-истребителей ни в лице наших зенитных батарей, ни в лице наших истребителей в воздухе. Вражеские самолеты действовали, как научениях. Воздушные атаки воздействовали на наших водителей подавляюще. Солдаты не были подготовлены к такого рода атакам, и наше движение растянулось на несколько дней»[396]. Если такое ощущение было в элитных подразделениях Ваффен-СС, то что говорить об обычных частях…

Все же тактическое и оперативное превосходство немцев время от времени давало о себе знать. Солдаты вермахта великолепно владели тактикой «просачивания»: действуя в тылу небольшими группами, они вынуждали противника направлять часть сил в обратную от линии фронта сторону. Немецкий генерал Меллен-тин отмечал, что еще большими мастерами просачивания — особенно сложной формы боевых действий, требовавшей самостоятельности и уверенности в себе — были советские солдаты…[397] Командиры же англо-американцев предпочитали наступать в составе батальона с двумя ротами впереди — эта тактика была довольно шаблонной и тяжеловесной. Интересно, что в вермахте ценили умение канадцев вести ближний бой; это находилось в контрасте с их внешней расхлябанностью.