Три Германии. Воспоминания переводчика и журналиста

От драматичного до комичного — рукой подать. Когда мы отметили заселение в каменные дома, шеф обязал каждую семью нанять «боя», содействуя трудоустройству местного населения. Наш бой принёс мне «рекомендательное письмо» — ветхую коричневую бумаженцию чуть ли не колониальных времён, на которой с трудом угадывались остатки французских слов. Но сам он французского не знал, разговаривая со мной исключительно на лингала. Работал исправно: старательно подметал чистый пол, стирал и гладил бельё. Иногда подходил ко мне с этим бельём и что-то бормотал. Я хвалил его: «Вижу, вижу, Франсуа, хорошо погладил». А потом стал замечать, что некоторые майки и рубашки бесследно исчезают. Пожаловался шефу, тот — префекту. Префект вызвал боя на «ковёр», устроив допрос с пристрастием, долго хохотал и объяснил: «Вы же сами отдаёте ему бельё. Он приносит вам поглаженную рубашку и спрашивает: „Месье Эжен, можно я возьму её, она уже старенькая, и вы будете покупать себе новую“. А вы говорите: „Ну, конечно, берите!“» Чешуйчатая габонская гадюка под подушкой переводчицы Ольги Жуваевой, летучие собаки на высоких пальмах у посольства, пожары в саванне, небоскрёбы термитников, ночное путешествие на моторке по узкой реке Лафула-Кира… Впечатления, полученные в африканских джунглях, пригодились мне для первого очерка в журнале «За рубежом» — о местных колдунах. Однако они вряд ли могли бы стать для меня предметом длительного внимания — так же, как экзотика Австралии, Северной Африки и Северной Америки, Калифорнии или вулканических Гавайских островов, где побывал я благодаря своим друзьям. Спокойная красота природы России и Германии больше отвечала характеру моих размышлений о многоцветности зарубежного быта.