Три года одной жизни

В полуобвалившейся выработке «Ласточкиных гнезд» зажгли сделанный Яшей для сборов пятифакельный светильник.

В последнем письме Яша писал: «Под доской у точила — коробочка. В ней — фото моих друзей и подруг, мой комсомольский билет, наша клятва... Клялись друг другу в вечной дружбе и солидарности. Сохраните! Не останемся в живых мы, пусть живет хоть наша клятва!»

Вот она — на листке из ученической тетради. Выведенные ребячьей кровью подписи... Даже булавка, которой кололи пальцы... Переходит листок из рук в руки, растет столбик подписей, множатся не истребленные карателями, оставшиеся на тетрадочном листке капли мальчишеской крови. Как вечный огонь, полыхает в катакомбах светильник...

И теперь, тридцать лет спустя, неугасимый огонь горит в Одессе на Аллее Славы, озаряя плиты на Могилах павших героев. Они и здесь рядом: Владимир Молодцов, Яков Гордиенко, отважные бойцы их отрядов.

Владимир Молодцов. 30-е годы.

В кратовской школе. Крайний справа в первом ряду — Володя Молодцов.

Кратовские комсомольцы — члены добровольной пожарной дружины. Владимир Молодцов — крайний справа в первом ряду.

В Подмосковном угольном бассейне. Молодцов — в центре.

Владимир Молодцов с женой и сыном Сашей.

У входа в Нерубайские катакомбы.

Один из колодцев, через который поддерживалась связь с катакомбами.

Владимир Александрович Молодцов. Начало войны.

Село Нерубайское.

Яков Гордиенко.

Иван Иванов.

Взорванное здание комендатуры.

Одно из писем В. А. Молодцова семье.

У разгромленного фашистами потайного склада во дворе Ксении Булавиной.

Арестованные бадаевцы во дворе тюрьмы. В центре в распахнутом пальто — В. А. Молодцов (Бадаев).

Тамара Шестакова, Владимир Молодцов (Бадаев) и Тамара Межигурская во дворе тюрьмы.

Одесса. Аллея Славы. Здесь погребены герои, отдавшие свою жизнь в борьбе с фашистскими захватчиками.