Три кита здоровья

Что мы носим? Если бы я попросил сейчас из присутствующих в этом зале поднять руку тех, на ком нет синтетики, сколько бы оказалось таких счастливцев? (Андреев считает поднятые руки: раз, два, три…) Сами посмотрите, может быть, пять процентов от присутствующих здесь четырехсот человек! А вы, молодой человек, на каком основании тянете руку вверх? Посмотрите на свои резиновые подошвы. (Оживление, смех в зале). Но ведь синтетика — это то, что нас омертвляет, и могучие производительные силы устремлены на то, чтобы производить именно такие, омертвляющие нас оболочки. Об экологической обстановке в Киеве после Чернобыля я говорить сейчас не буду… А что готовит этот так называемый разум в качестве ядерной зимы? Умерщвление человечества и самоумерщвление!

Но, может быть, мы с чистой совестью можем говорить о разумности общественного устройства, устройства, разъедаемого саркомой ведомственности? И подобно бессмысленной саркоме, которая жадно стремится пожрать все клетки, ведомственность и не мыслит того, что вместе с организмом, который она сожрет, она сама окажется в могильной яме. Это что, тоже деятельность разума? Может быть, это безумие? Может быть, это не цивилизация, а антицивилизация?

Все это называть словом «ноосфера», то есть сферой деятельности Разума?

Тогда давайте уточним, что такое разум. Хочу сказать сейчас нечто существенное. Может быть, все наши беды и отсталость земной цивилизации от вероятно существующих других цивилизаций коренятся в том, что под разумом понимаем удивительно узкую компьютерную полосу мышления. Наше мышление работает в шкале «да — нет». Но ведь природа неизмеримо богаче! Любое явление строится на пересечении десятков, сотен, тысяч, миллионов, миллиардов координат. Когда мы строим свой вывод на пересечении двух, трех, даже десяти координат, насколько это бедно по сравнению с богатством природы, насколько не передает сути вещей! Это убогость, а не мышление. Мы уподобляемся ученому из известной притчи. Он построил мыслящего робота, начинил его сложными устройствами, решил отдохнуть и вознаградить себя в связи с окончанием этого многотрудного строительства. Он говорит роботу (а робот был запрограммирован на кратчайшее, рациональное выполнение поставленных перед ним задач):

— А теперь принеси-ка мне, братец, пять тысяч долларов. — Да, сэр! - сказал робот, повернулся и вышел. Очень скоро он вернулся, торжествующе мигая лампочками, и протянул изобретателю страховой полис на его сына, который был застрахован как раз на пять тысяч долларов. — Можете получить свои пять тысяч долларов, сэр, как единственный наследник.

То есть он тотчас же убил этого сына, потому что кратчайшим образом должен был решить эту задачу о пяти тысячах долларов.

Такова модель нашего «разума». (Оживление в зале.)

Вот почему если мы хотим действительно глубоко понять учение Вернадского, то должны представлять себе мышление гораздо более сложным процессом, чем то прямолинейное движение к сиюминутной выгоде, которое отличает нынешнее человечество, к сожалению. В природе нет этого узкого спектра «да — нет». Любое явление представляет собою смешение множества компонентов, разнесенных в пространстве и времени. Если мы это осознаем, если мы будем заглядывать несколько вперед решения задачи о немедленном обретении пяти тысяч долларов или о повороте северных рек на юг, или об использовании Амударьи и Сырдарьи исключительно ради хлопкосеяния, то мы действительно получим право называться мыслящими существами.

Что же способно коррелировать, корректировать, исправлять то убогое состояние, в котором мы оказались и, гордясь которым со всем присущим человечеству самодовольством, продолжаем катиться то ли к пропасти, то ли к сожжению в ядерном кратере?

Разумеется, выход — в обретении нового мышления, широкого, многоуровневого, которое достойно человека, а не его порождения, того робота, который скажет «да, сэр!» и зашагает по трупам. Да, конечно, но еще и наработка той корригирующей и исправляющей нас оболочки, которая, безусловно, входит в понятие «ноосфера». Каким же образом? Наработка этого поля — в наших силах, в наших возможностях. Вот теперь-то мы и вспомним об эпиграфе и перейдем к конкретным действиям.