Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

Этот идеальный начальник английской секретной службы, сэр Фрэнсис Уолсингем, стройный и смуглый, походил на итальянского фехтовальщика; его ум обладал свойствами блестящей рапиры итальянской утонченности, а изящная итальянская рука незаметно помешивала бульон пап, королей и католических заговорщиков, казалось, даже не прикасаясь к нему. Успехи секретной службы Уолсингема были велики, поскольку его противники оказались многочисленны, неумолимы и полны кровожадного рвения. Он сражался с иезуитами, которые тайно приезжали в Англию, и не только проповедовать и шпионить, но и уничтожать противников. Он защищал королеву Елизавету от бесчисленных убийц, и если — что неудивительно — он время от времени изобретал эти опасности, то следует помнить, что упрямую и скупую королеву не обходимо было хорошенько напугать, чтобы покрыть треть или половину фактической стоимости первоклассных разведывательных и контрразведывательных служб, бесценных охранников ее жизни и королевства.

Королева высоко ценила его бдительность и называла своим «мавром», однако позволяла разорять самого себя, руководя столь необходимой тайной службой в постоянно пребывающем в опасности протестантском королевстве за его же счет. Однако Уолсингем был настолько предан своему коварному ремеслу и Елизавете, что, по-видимому, не замечал тех неудобств, которые она ему причиняла. Когда ему было отказано в средствах, он занял нужную для Англии сумму, поручившись своими собственными средствами как частное лицо, а не как государственный секретарь. Помимо борьбы с самыми искусными и скрытыми нападками Общества Иисуса и прочих агентов Рима, он взял на себя тяжелую работу по предотвращению тайных замыслов Испании. И мы еще увидим, как он помог привести в замешательство его католическое величество Филиппа II, одну из самых хмурых и наименее вдохновляющих личностей, которые когда-либо наносили урон братству рода человеческого. Уолсингем первым углядел непобедимую армаду Филиппа, и агенты Уолсингема разузнали многое об этой флотилии ненависти еще до того, как хотя бы один испанский галеон поднял паруса. Точно так же его крайне неприятной обязанностью было следить за Марией Стюарт. Эта враждебная королева и заключенная в тюрьму гостья питала противоестественную склонность к козням и вредительству. Она намеревалась сбежать, увидеть, как ее враги — и шотландцы, и англичане — будут наказаны, и если лично не участвовала в тайных кознях убийц, то оставалась единственной родственницей и соперницей протестантской королевы, к которой обращались за поддержкой тайные крестоносцы католической Англии. Уолсингем называл ее «пригретой на груди змеей» и, обуреваемый дурными предчувствиями, с пуританской прямотой предлагал отрубить ей голову.

Выдающийся ученый, доктор Коньерс Рид, отдавший должное сэру Фрэнсису Уолсингему в трех захватывающих томах, полагает, что масштабы и организация его секретной службы сильно преувеличены. Будучи столь эффективной в своей работе, она должна была казаться «универсальной» как для тех, кого спасала, так и для тех, кого побеждала. Но, словно в насмешку, ее деятельность тормозили препоны в виде недостатка средств, ограничивающие большую часть расходов, продиктованных безопасностью Англии или продвижением национальных интересов. Помимо контрразведки, направленной против Марии Стюарт и ее сторонников, лучшими агентами Уолсингема были английские студенты, проживавшие в Италии. Он обошелся с ними весьма щедро, назначив «пансион» в сто фунтов стерлингов в год; и когда эти бдительные молодые люди помогли ему собрать крайне важные сведения об испанской Армаде, они вернули Елизавете в тысячу раз больше пансионов, чем та поскупилась выдать им. Примечательно, что Уолсингем организовал в Англии первую национальную секретную службу. Он не использовал своих шпионов и теневых агентов, как Томас Кромвель, чтобы расширить свою личную власть. Заговор за заговором — Бабингтона, Ридольфи, Трогмортона — потерпели неудачу и были разоблачены во имя защиты жизни королевы; но его величайший удар помог укрепить Англию против ее чужеземных врагов, и конец чисто династической секретной службы был близок. В Венеции Стивен Поль собирал сплетни в квартале Риальто и сообщал, что там говорят об Испании. Но лучшим агентом, назначенным для решения проблемы военно-морской подготовки Филиппа, оказался один из двух Энтони Стенденов, которые первоначально сопровождали Дарнли в Шотландию и лишь повредили его и без того дурной репутации. Необузданные и безрассудные молодые люди, английские католики — когда им это было выгодно, — они, по слухам, сильно подорвали авторитет Дарнли среди шотландцев. Но теперь одного из этих двух Стенденов назначили выполнять блестящую миссию — шпионить против Испании.