Три тысячелетия секретных служб мира. Заказчики и исполнители тайных миссий и операций

В течение пяти критических лет, с 1776 по 1781 год, британское министерство иностранных дел и британский король — ибо записи показывают, что Георг III обладал пристрастием могольского императора к шпионским донесениям, — были гораздо лучше информированы о международных отношениях Америки, чем генерал Вашингтон или Континентальный конгресс. Этот триумфальный результат британской разведки был достигнут различными способами, из которых наиболее плодотворными являлись шпионаж и коррупция некоторых демонстративно лояльных «американцев» во Франции. Посольство, возглавляемое Бенджамином Франклином в Пасси, являлось гораздо более продуктивным отделом британской секретной службы, чем все, что позже было создано под Парижем — с помощью сторонников Бурбонов, — во время революции и Наполеоновских войн. Друг и доверенный помощник Франклина, «кроткий и добрый» Эдвард Бэнкрофт, доктор медицины, был столь видным — и тем не менее тайным — британским шпионом, что получил пенсию в 1000 фунтов стерлингов в год. Все, что было известно Франклину, Бэнкрофт мог узнать с помощью назойливого выпытывания или наведения справок, легко выдаваемых за преданность своему долгу. И все, что знал Франклин и что выведал Бэнкрофт, немедленно передавалось лорду Уэймуту или лорду Саффолку. Франклин, которого французы одобряли и которому доверяли, невольно получал от них секреты, которые отправлялись прямо в Лондон; и часто те же самые секреты так и не доходили до Америки, поскольку Бэнкрофт, мастер обструкций и перехвата депеш, шел лишь вторым номером после Бэнкрофта, шпиона и обманщика, не подозреваемого в краже франко-американских секретов.

Бенджамин Франклин всегда казался непревзойденным и располагающим к себе дипломатом, идеальным выбором на роль посланника колоний у могущественного союзника из Старого Света. Он представлялся большинству из нас, его почитателей, крайне простым, рассудительным и убедительным, и печально осознавать, что этот дальновидный новатор, ученый и человек мира — мира, заметно расширившегося благодаря его новым идеям, — может считаться самым одураченным представителем Америки, когда-либо посланным в иностранную державу во время войны. Знаменитая «Англомания» Уолтера Хайнса Пейджа (1914–1917) может показаться лишь нерешительной струйкой ободрения по сравнению с той помощью, которую втянутый в обман Франклин оказал англичанам во время Войны за независимость. И, как если бы это не являлось крайней изобретательностью секретной разведки, лорд Саффолк сделал Бэнкрофта центральным бриллиантом в инкрустированном драгоценными камнями окружении предателей и шпионов, одним из которых был Сайлас Дин из Коннектикута, коллега Франклина и Артура Ли и американский уполномоченный.

Свидетельства из государственных документов и переписки Георга III, часть которых опубликовали еще в 1932 году, доскональные и неопровержимые. К Артуру Ли, одному из первых, кто заподозрил Дина, впоследствии присоединились Джон Адамс, Джефферсон и многие другие выдающиеся современники. Франклин и Джон Джей с большой неохотой отвернулись от этого человека, когда узнали, что он общался с Бенедиктом Арнольдом. Но к тому времени все, что мог сделать Дин, уже было сделано.

Бэнкрофт и Уэнтуорт

То, что Артур Ли был первым, кто открыто обвинил Бэнкрофта в «шпионаже за деньги британского правительства», еще больше подтверждает его проницательность как контрразведчика. Ли предъявил это обвинение самому Франклину и, более того, представил доказательства. Бэнкрофт неоднократно бывал в Лондоне и всякий раз «уединялся с Тайным советом». Эта информация попала к Артуру Ли от его брата, Уильяма, чья поразительная политическая карьера в Англии давала ему немало преимуществ для такой импровизированной контрразведки. Уильям Ли был не только процветающим торговцем табаком, но и с 1773 по 1774 год занимал пост одного из двух шерифов Лондона, будучи затем избран членом совета Олдгейта вместо Джона Шекспира. То, что гражданин Виргинии, одной из самых мятежных колоний короля Георга, был избран на этот влиятельный пост через несколько недель после битвы при Лексингтоне, наглядно демонстрирует «несоответствующее общественное мнение в Англии того времени по отношению к Америке. Ни один американец никогда прежде не удостаивался поста олдермена Лондона», который был пожизненным. Олдермен был глубоко уважаемым городским чиновником, выполнявшим обязанности мирового судьи и лидера полноправных граждан, то есть избирателей, своего округа. Если Уильям Ли считал поведение доктора Бэнкрофта подозрительным, то он был не из тех, кого можно было тронуть досужими или злобными сплетнями; и его предупреждение заслуживало внимания каждого патриота колоний.