Троянская война в средневековье. Разбор откликов на наши исследования

Очевидно, С. П. Новиков расценивал наши работы по интегрируемым системам достаточно высоко.

Далее, в статье в «Природе» С. П. Новиков говорит о «разгроме в научной литературе книги Фоменко по геометрии» и ссылается при этом на отзыв американского математика Альмгрена. В действительности же Альмгрен в рецензии доброжелательно излагает содержание книги, а в конце выражает недовольство, причиной которого является вольность языка в рекламе на обложке, где вместо «спектр многообразий с краем» сказано «многообразия с краем». Но мне неизвестно, чтобы кто — либо заявлял, что в какой-то теореме Фоменко имеются ошибки. Кстати, Альмгрен начинает свою рецензию словами: «Анатолий Фоменко — самый выдающийся математик в Советском Союзе, работающий в теории многомерных минимальных поверхностей». Где тут «разгром»?

С. П. Новиков пишет: «по возвращении из США в 1992 г. … я узнал две вещи, которые были для меня большой новостью… Я узнал летом 1992 года, что в Издательстве МГУ незадолго до этого появилась книга Фоменко „Методы, статистического анализа нарративных, текстов и приложения к хронологии“, в которую вошел полный состав всего морозовского бреда». На самом деле я подарил ему эту книгу еще в 1990 году. Цитирую фрагмент из письма С. П. Новикова (написанного им в самом конце 1991 года) академику Ю. С. Осипову, Президенту Академии, и академику А.А Гончару. В письме С. П. Новиков рекомендовал нескольких математиков в академики на предстоящих выборах в Академию. С. П. Новиков писал: «Академикам А. А. Гончару и Ю. С. Осипову от С. П. Новикова. Просьба огласить мое мнение на выборах в Отделении {секции}… Хочу указать на несколько выдающихся московских математиков, несправедливо еще не избранных в АН СССР… Не могу умолчать об Анатолии Тимофеевиче Фоменко (МГУ), замечательном математике, человеке широких интеллектуальных интересов (включая искусство), недавно ставшем членом — корреспондентом АН СССР. Он бы украсил РАН». Что еще можно подразумевать здесь под «широкими интеллектуальными интересами», кроме моих работ по истории?

В изложении С. П. Новикова получается, будто крупнейший специалист в области теории вероятностей и математической статистики, написавший предисловие к моей первой книге о хронологии, — член — корреспондент РАН А. Н. Ширяев, — обманул западных экспертов, посылая им на рецензию вместо текста книги какое-то «английское резюме». В действительности ещё задолго до написания моей книги А. Н. Ширяев послал на отзыв трем экспертам из Общества Бернулли мою большую статью о применении статистических методов к анализу конкретных исторических летописей. Статья получила положительные отзывы и была опубликована в 1988 году в журнале International Statistical Review (vol. 56, № 3, pp. 279–301). Книга же вышла двумя годами позже. В предисловии к книге А. Н. Ширяев говорит только о математических методах и не дает оценки исторических гипотез.

По словам С. П. Новикова, в 1996 году на заседании Отделения математики РАН за мои «исторические изыскания заступился академик В. П. Маслов». На самом деле речь идет о следующем выступлении В. П. Маслова, прозвучавшем после осуждения С. П. Новиковым публикации моих книг по хронологии. Нужно отметить, что академик В. П. Маслов имеет другую историческую концепцию, которую он изложил в статье в «Новом мире» (1991, № 1). На собрании же он заявил, что запрет на публикацию неортодоксальных работ не является лучшим решением проблемы. Как сказал В. П. Маслов, это всё равно как если бы некто на обсуждении процесса троцкистско — бухаринского блока в свое время высказался бы против казней, а заявили бы, будто он заступился за антимарксистскую теорию перманентной революции. А так, между прочим, бывало.

С. П. Новиков пишет: «Я стал на часть года уезжать в различные страны. В 1992 г. … в Мэриленде я узнал, что Фоменко по договоренности с Логуновым и Садовничим разделил мою кафедру. Перед моей поездкой в США он мне ни слова не сказал о своих планах». В действительности же, как только руководство МГУ предложило мне возглавить восстановленную кафедру дифференциальной геометрии моего учителя профессора П. К. Рашевского (которая была одной из старейших кафедр факультета и была закрыта несколько лет тому назад после его смерти), я В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ сообщил С. П. Новикову, находившемуся в США, об этом предложении (тогда я работал на кафедре С. П. Новикова). На следующий день С. П. Новиков ответил мне, что он против этого. Хотя, как пишет сам С. П. Новиков в своей статье, «в конце 80–х — начале 90–х годов я стал надеяться, что мне удастся передать Фоменко кафедру и Московское математическое общество». Я тем не менее принял предложение руководства МГУ, о чём также немедленно сообщил С. П. Новикову. Ранее я довольно долго замещал С. П. Новикова по многим важным вопросам во время его частых отъездов за границу, «тянул» много самых разных дел, что стало мешать моей научной деятельности; все крупные книги С. П. Новикова были написаны в соавторстве со мной. Создание же собственной кафедры позволило, в частности, довольно быстро и далеко продвинуть новое научное направление в теории гамильтоновых систем. Нашей небольшой кафедре были выделены новые ставки. Так что слова С. П. Новикова о «разделении кафедры» не соответствуют действительности.

Вот и объяснение сегодняшней позиции С. П. Новикова. Именно после восстановления кафедры дифференциальной геометрии, — а отнюдь не после моих работ по хронологии, — СП. Новиков радикально изменил свое «научное мнение» о моих работах.

Я не буду сообщать о других, не менее ярких фактах искажений в «мемуарах» СП. Новикова, которые не касаются лично меня. Но уже по тому, что я здесь процитировал, можно судить обо всем остальном.