Троянская война в средневековье. Разбор откликов на наши исследования

«Не в последнюю очередь СОМНЕНИЯ В ПРАВДИВОСТИ ИСТОРИИ ОБНАРУЖЕНИЯ КЛАДА возникли потому, что Шлиман опирался при этом на свидетельство своей жены Софьи и УВЕРЯЛ, ЧТО ОНА ПРИСУТСТВОВАЛА В МОМЕНТ НАХОДКИ… Между тем стало известно, что 27 мая (в этом тексте Шлиман называет именно такую дату „находки“ — А. Ф.) Софьи, возможно, вообще не было в Трое… Неоспоримого доказательства, находилась ли Софья в тот день в Трое или в Афинах, практически не существует. Тем не менее… Шлиман сам признается в письме к директору античного собрания Британского музея Ньютону, ЧТО СОФЬИ ТОГДА В ТРОЕ НЕ БЫЛО: „…Госпожа Шлиман покинула меня в начале мая. Клад был найден в конце мая; но поскольку я всегда хотел сделать из неё археолога, я написал в своей книге, ЧТО ОНА БЫЛА РЯДОМ СО МНОЙ И ПОМОГАЛА МНЕ ПРИ НАХОДКЕ КЛАДА“»

[443], с. 131–132.

Подозрения еще более усиливаются, когда мы узнаем, что Г. Шлиман, оказывается, ВЕЛ КАКИЕ-ТО ЗАГАДОЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ С ЮВЕЛИРАМИ, предлагая им изготовить якобы КОПИИ якобы найденных им золотых «античных» украшений [443], с. 130–131. Он объяснял свое желание тем, что хочет иметь «дубликаты» на случай, если, как писал Г. Шлиман,

«турецкое правительство затеет процесс и потребует половину сокровищ».

Цит. по [443], с. 130

Однако, ввиду всех темнот, окружающих «деятельность» Шлимана в 1873 году, не совсем ясно, вел ли Шлиман эти переговоры с ювелирами ПОСЛЕ «находки клада» или же ДО НЕЁ. Что, если до нас дошли следы его переговоров об ИЗГОТОВЛЕНИИ «клада Приама» РАНЕЕ того момента, когда он в ОДИНОЧЕСТВЕ «обнаружил клад» на холме Гиссарлык?

Г. Шлиман писал очень интересные вещи:

«Ювелир должен хорошо разбираться в древностях, и он должен обещать не ставить своего клейма на копиях. НУЖНО ВЫБРАТЬ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ МЕНЯ НЕ ПРЕДАСТ И ВОЗЬМЕТ ЗА РАБОТУ ПРИЕМЛЕМУЮ ЦЕНУ».

Цит. по [443], с. 130

Однако агент Г. Шлимана, Борэн, как пишет Элли Криш,

«не желает брать на себя никакой ответственности за такое СОМНИТЕЛЬНОЕ ДЕЛО. Он (Борэн — А. Ф.) пишет: „Само собой разумеется, что ИЗГОТОВЛЕННЫЕ КОПИИ НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ДОЛЖНЫ ВЫДАВАТЬСЯ ЗА ОРИГИНАЛЫ“»

[443], с. 130–131.

Тем не менее, оказывается, Борэн

«порекомендовал Шлиману фирму Фрома и Мёри на улице Сент — Оноре (в Париже — А. Ф.). Это семейное предприятие, сообщил он, имеющее выдающуюся репутацию с XVIII века и держащее у себя на службе многочисленных художников и мастеров»

[443], с. 130

Между прочим, в XIX веке «носить АНТИЧНЫЕ УКРАШЕНИЯ стало в определенных кругах модой. Так, принцесса Канино, жена Люсьена Бонапарта, часто появлялась в свете в ЭТРУССКОМ ожерелье, что делало её бесспорным центром праздничного приема» [443], с. 134. Так что у парижских ювелиров могло быть много заказов и работы «под древность». Надо полагать, делали они её неплохо.

Элли Криш, не оспаривая подлинности «клада Приама», отмечает, что трудно определенно утверждать, будто Г. Шлиман действительно изготовил «копии». В то же время Элли Криш аккуратно сообщает следующее:

«Однако слухи о копиях, которые будто бы заказал Шлиман, НИКОГДА С ТЕХ ПОР НЕ УМОЛКАЛИ»

[443], с. 131.

Элли Криш резюмирует: