Читаем Тропа к Чехову полностью

Начал печататься почти одновременно с Чеховым, в 1879 году. Первый его сборник – «Очерки и рассказы» – был издан в 1887 году, когда чеховские «Пестрые рассказы» (1886) приобрели широкое признание и популярность. Короленко жил тогда в Нижнем Новгороде после десяти лет тюрьмы и Сибири. «В то время, – вспоминал он, – я уже прочитал рассказы Чехова, и мне захотелось проездом через Москву познакомиться с их автором» (Чехов в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 35). С тех пор эти люди, при всех различиях взглядов и характеров, были связаны чувством глубокой личной приязни и дружбы. «Я готов поклясться, что Короленко очень хороший человек. Идти не только рядом, но даже за этим парнем – весело», – писал Чехов А. Н. Плещееву 9 апреля 1888 года. «Свобода Чехова от партий данной минуты, – заметил впоследствии Короленко, – при наличности большого таланта и большой искренности, казалась мне тогда некоторым преимуществом» (Там же. С. 36).

По просьбе Н. К. Михайловского Короленко говорил с Чеховым о серьезной повести для журнала «Северный вестник». Это была «Степь», напечатанная в марте 1888 года. В письме 9 января 1888 года Чехов заметил, что начал ее «с дружеского совета» Короленко: «…около меня нет людей, которым нужна моя искренность и которые имеют право на нее, а с Вами я, не спрашивая Вас, заключил в душе своей союз».

Чехов высоко ценил Короленко как писателя, хотя принимал далеко не все. Сохранился сборник, в котором текст рассказа «Лес шумит» выправлен рукою Чехова: сделан ряд сокращений, опущены прямые авторские рассуждения и оценки, ослаблен романтически приподнятый тон.

Чехов сочувствовал общественным начинаниям Короленко и поддерживал их. Так, он организовал помощь голодающим крестьянам Нижегородской губернии, отказался в 1902 году от звания почетного академика (когда Горький по указанию свыше был лишен этого звания).

Получив известие о смерти Чехова, Короленко записал в дневнике 6 июля 1904 года: «Я знал Чехова с 80-х годов и чувствовал к нему искреннее расположение. Думаю, что и он тоже. Он был человек прямой и искренний, а иные его обращения ко мне дышали именно личным расположением. В писательской среде эти чувства всегда очень осложняются. Наименее, пожалуй, сложное чувство (если говорить не о самых близких лично и по направлению людях) было у меня к Чехову, и чувство, которое я к нему испытывал, без преувеличения можно назвать любовью» (Литературное наследство. Т. 68. М., 1960. С. 523). Его воспоминания «Антон Павлович Чехов» были напечатаны впервые в июльском номере журнала «Русское богатство» за 1904 год.

Корш Федор Адамович

(1852–1923)

Основатель и владелец частного театра в Москве. На сцене театра Корша были впервые поставлены комедия Чехова «Иванов» (1887) и знаменитый водевиль «Медведь» (1888).

Кувшинникова (урожд. Сафонова) Софья Петровна

(1847–1907)

Жена московского полицейского врача Д. П. Кувшинникова, художница, ученица и подруга Левитана. Прославилась после скандала, поднятого ею вокруг чеховской «Попрыгуньи». «Можете себе представить, одна знакомая моя, 42-летняя дама, узнала себя в двадцатилетней героине моей «Попрыгуньи», – писал Чехов Л. А. Авиловой 29 апреля 1892 года. Собственно, «узнать себя» было невозможно, поскольку в рассказе нет портретных описаний героини, есть лишь уподобления: в венчальном наряде она похожа на вишневое дерево в цвету, потом на куклу в полосатом платье. Можно было лишь принять на свой счет историю отношений героини с художником, что и произошло. А. С. Суворину Чехов писал задолго до этого происшествия, омрачившего на некоторое время его отношения с Левитаном: «Женщины любят выхватывать из общих понятий яркие, бьющие в глаза частности» (18 окт. 1888 г.).

Куприн Александр Иванович

(1870–1938)

Писатель, автор таких известных рассказов и повестей, как «Листригоны», «Гранатовый браслет», «Олеся», «Поединок», «Гамбринус», «Суламифь»; с Чеховым познакомился в феврале 1901 года в Одессе и заинтересовал его как писатель и особенно как человек с богатейшим жизненным опытом (Куприн учился в кадетском корпусе и военном училище, был офицером, провинциальным актером, зубным врачом, спортсменом, репортером и, наконец, писателем). В своих воспоминаниях («Памяти Чехова», 1904) Куприн писал: «К молодым, начинающим писателям Чехов был неизменно участлив, внимателен и ласков… Читал он удивительно много и всегда все помнил, и никого ни с кем не смешивал. Если авторы спрашивали его мнения, он всегда хвалил… потому что знал, как жестоко подрезает слабые крылья резкая, хотя бы и справедливая критика и какую бодрость и надежду вливает иногда незначительная похвала… Теперь, когда нет уже больше этого изумительного художника и прекрасного человека, его письма приобретают значение какой-то далекой, невозвратимой ласки» (Чехов в воспоминаниях современников. М., 1986. С. 526–527, 528).

Куркин Петр Иванович

(1858–1934)

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее