Троцкий. Мифы и личность

Миф о Троцком начал складываться еще при его жизни, и сам Троцкий приложил немало усилий для его создания. Как и во всяком мифе реальные черты его личности, его жизни и деятельности подгонялись под законы этого жанра. Раздражительность, капризность, болезненная изломанность Троцкого, во многом обусловленные его хроническим нервным заболеванием, исчезали, уступая величественной монументальности. Дилетант в военных вопросах, допустивший немало крупнейших ошибок в стратегии и тактике и сочинявший фантастические планы боевых операций в далеких краях, превращался в талантливейшего полководца всех времен и народов, «красного Бонапарта». Троцкий, не получивший высшего образования и способный необыкновенным апломбом, высокомерным презрением и красным словцом прикрыть свое незнание предмета, становился в мифе олицетворением образованного интеллигента, на голову выше окружавших его «темных людей» в советском руководстве. Человек, повторявший расхожие в его среде русофобские шаблонные суждения и не сумевший найти ничего ценного в русской культуре, стал считаться олицетворением высокой культурности.

В мифе барские повадки, которые стали характерны для Троцкого после его прихода к власти, его упоение своим вельможным положением забылись, и он превратился в демократа, принципиального борца против привилегий. Человек, на совести которого было множество загубленных жизней, зачастую случайных жертв его эмоциональных решений, в мифе выглядел великим гуманистом. Прожженный политикан, посвятивший всю свою жизнь борьбе за власть и поднаторевший во всевозможных интригах, изображался как романтик революции. Все сомнительные связи с мировой закулисой, которые сыграли значительную роль в превращении Троцкого в заметную фигуру и во многом влияли на его деятельность, были преданы забвению. О Парвусе вспоминали лишь мимоходом.

Как во всяком мифе, здесь было свое мифологическое время, когда жизнь была идеальной, «не такой, как теперь». Мифологизированный Троцкий был вождем «чистой», «подлинной» революции, не имевшей ничего общего с той системой, которая восторжествовала после его поражения и изгнания. Такая идеализированная революция и ее романтизированный вождь не могли не привлекать симпатии юных сердец. Как и всякий миф, рассказ о Троцком был лишен неудобных сложностей и противоречий, а потому представлял собой простое, но в то же время яркое и эмоционально насыщенное объяснение прошлого.

В соответствии с особенностями жанра миф о Троцком имел не только героя, но и злого демона в лице Сталина. Как и всякий демон, он совершал все дела, присущие такому персонажу: скрывал завещание, в соответствии с которым власть должна была перейти к герою, узурпировал власть, преследовал героя с помощью коварства и обмана.

Подобно всякому мифу, в нем не только рассказывалось о прошлом, но с его помощью можно было объяснить настоящее. Поэтому, когда Н.С. Хрущев решил объяснить на XX съезде трудности, с которыми столкнулся он и его коллеги в решении государственных дел, он прибег к уже готовому троцкистскому мифу, хотя и не ссылаясь на подлинного автора. В точном соответствии с сюжетом троцкистского мифа о Сталине, Хрущев объяснял многие проблемы страны тем, что у власти 30 лет находился узурпатор, обладавший отталкивающими чертами характера. Такое изображение Сталина было почти буквально взято из сочинений Троцкого.

Как и всякий миф, рассказ о «преданной революции» Троцкого стал программой для движения в будущее. Возрождение «подлинной», «чистой» революционной идеи лежало в основе горбачевской перестройки. Во имя этого мифа перечеркивались все реальные достижения советских людей за 70 лет. Подвергалась сомнению ценность хозяйства, социальной сферы, культуры, образования, созданные усилиями советского народа и защищенные им в годы Великой Отечественной войны. Призыв к «возвращению» назад к мифологизированному «подлинному социализму» обернулся уничтожением всего, что было построено в реальной жизни.

Удивительным, но закономерным образом манящий миф о возврате к истокам революции соединился со своим антиподом – антисоветским мифом, во многом спровоцированным деятельностью Троцкого и рожденным еще в годы Гражданской войны. В ходе «холодной войны» этот антисоветский миф был вновь взят на вооружение внешними врагами нашей страны. Хотя в послевоенном варианте антисоветского мифа о «еврейской власти» уже не говорилось, но суть его была та же: советская история изображалась исключительно как период господства сил, враждебных народу, как годы разрушения и упадка. Разные «радиоголоса» транслировали на СССР книгу Солженицына, изображавшую всю советскую историю как период существования за колючей проволокой лагерей. Все достижения советских людей, подъем экономики, создание развитой системы социального обеспечения, расцвет науки и техники грубо перечеркивались и объявлялись «жизнью во лжи». Эта пропаганда сыграла огромную роль в победе США над Советским Союзом в ходе «холодной войны» и способствовала уничтожению великой державы.