Троцкий. Мифы и личность

Однако этим не исчерпывалась роль Священного Писания для евреев. Говоря о значении этой книги для евреев, Лион Фейхтвангер писал в романе «Еврей Зюсс»: «У них не было ни государства, объединяющего их, ни страны, ни земли, ни короля, ни общего жизненного уклада. И если они все же были слиты воедино, крепче слиты, чем все другие народы мира, то спаяла их Книга. Евреи, темные, светлые, черные, смуглые, большие и малые, блистательные и убогие, нечестивые и набожные, безразлично просидевшие всю жизнь взаперти или пестрым, золотым вихрем гордо проносящиеся над миром: все глубоко в душе таили речения Книги. Многолик мир, но все в нем суета и томление духа, един же велик бог Израиля, предвечный, всевидящий Иегова…С бледной, затаенной улыбкой созерцали они власть Эдома, неистовство его и нищету его суетных стремлений («Эдом», или «эдомиты», – название враждебного евреям племени, которое часто использовалось в еврейской литературе для обозначения христиан. – Прим. авт.). Все было преходяще; единым сущим оставалось Слово. Сквозь два тысячелетия пронесли они с собой Книгу. Она была им народом, государством, родиной, наследием и владением. Они передали ее всем народам, и все народы склонились перед ней. Но лишь им, им одним, дано было по праву владеть ею; исповедовать и хранить ее. Шестьсот сорок семь тысяч триста девятнадцать букв насчитывала Книга. И каждая буква была исчислена и изучена, проверена и взвешена».

Священное Писание и комментарии к нему служили главными источниками мудрости и на многие века являлись единственным источником моральных оценок и правовых решений, на основе которых определялось поведение евреев в любой точке земного шара. В романе Л. Фейхтвангера «Иудейская война» священник Иоаханан бен Заккаи заявлял: «Иудейское царство погибло, …но не царство объединяет нас… Смысл нашей общности – закон. Пока существует закон и учение, наша связь нерушима, – она крепче, чем если бы шла от государства». Оценивая роль «Священного Писания» после разрушения римлянами иудейского храма, Иоаханан изрекал: «Храма больше нет. Единственное царство, которым мы владеем, – это Писание. Его книги – наши провинции, его изречения – наши города и села».

Приобщая Лейбу Бронштейна вместе с миллионами других детей к библейским текстам, меламеды превращали их в граждан невидимого иудейского государства, населенного героями, которые давно умерли или никогда не существовали. Жизнь в этой стране подчинялась законам, сложившимся в далекие времена, и логике драматичных рассказов о давнем прошлом, фантастических от начала до конца или сильно искажавших реальные исторические события.

В то же время нет сомнения в том, что благодаря мифологической форме библейские сказания производили сильное впечатление на детей и оставляли неизгладимый след в их сознании на всю жизнь. Вряд ли Лейбу оставили равнодушным рассказы про храброго и сильного Самсона, сокрушившего храм филистимлян, отважного Давида, поразившего Голиафа. Вероятно, он испытывал благоговение перед мудростью древних вождей и царей иудейского народа – Моисея, Иисуса Навина, Соломона. Усваивая смысл и логику иудейской веры, он учился восхищаться пророками, которые умели разгадать тайны грядущего и, не боясь подвергнуться осмеянию невежественной толпы, предупреждали об угрозах, нависших над Израилем, или смело бросали вызов угнетателям еврейского народа.

Неизвестно, поразил ли воображение Лейбы Бронштейна кто-либо из библейских пророков, но другой бывший ученик хедера Лазарь Каганович писал, что его любимым пророком в детские годы был Амос. Вспоминая свое далекое детство в 90-летнем возрасте, Л.М. Каганович утверждал, что этот пророк был особенно близок ему, потому что он «бичевал алчность богатеев, нарушающих справедливость, накапливающих свои богатства насилием и грабежом».

И все же логика библейских сказаний невольно подводила к мысли о том, что главным героем еврейской мифологизированной истории были не богатыри, вожди и пророки, а сам еврейский народ. Исследователь мировых религий Д. Кэмпбелл писал об иудаизме: «В отличие от всех других мифов… здесь героем является не личность – даже не Моисей, а еврейский народ… Как в языческих культах, так и в христианском происходит воскрешение Бога, в то время как в еврейской религии совершается воскрешение Избранного Народа, который получил знание и поддержку своего Бога… В то время как повсюду принцип божественной жизни воплощен в божественной личности (Адонис – Дионисий – Христос), в иудаизме он воплощен в народе Израиля, чья мифологическая история выполняет функцию, которая в других культах принадлежит воплощению или выражению Бога… В каждом поколении каждый должен рассматривать себя, как если бы он лично пришел из Египта».