Трудные дети

— А у кого счастливая? - я воззрилась на девушку, как на клиническую дуру. - У меня, наверное? Или у тебя? Может быть, у Тохи, который по ночам в узлы от боли сворачивается? У кого? Это не оправдание, Рита. Не надо жалеть людей, которым нужна только жалость. Она тебя послушала, душу себе успокоила, убедила себя, что такая несчастная и всеми обиженная, и сейчас дальше пить начнет. А если денег на водку не будет хватать, эта несчастная с тяжелой судьбой к тебе же придет и тебе же глотку перережет за червонец. И все твои разговоры не вспомнит, поняла меня? Так что прекращай строить мать Терезу. Если бы твоя Лёня хотела, давно бы все изменила.

— Она не может.

— Если не может, то пусть тогда и дальше хлещет водяру. И гниет заживо. А ты не лезь.

— Нельзя так думать. Она просто слабый человек.

— Если слабый, значит заслужила.

Она минуту молчала, затем упрямо качнула головой.

— Таким людям тоже нужно помогать. Не все могут быть сильными.

— Их проблемы. Помоги сначала себе.

Я досадливо пнула ножку кровати, размышляя о непростой ночи, нащупала нож, проверила его, демонстративно показывая Рите, и посмотрела на разбитый китайский будильник. Надо сходить за Антоном. Он пригодится.

— Сиди здесь и не высовывайся, - дала отрывистую команду. - Я за Тохой. Если что - у него в сумке, в левом кармане, кастет лежит. Возьмешь.

— Я не умею пользоваться, - болотно-зеленые глаза распахнулись на пол-лица.

— Там ничего сложного. Припечет - научишься. Никому не открывай.

— Саша?

— Что еще?

— Почему ты так испугалась?

— Я не испугалась. Во всяком случае, не просто так. Меня не прельщает мысль подыхать в этом сарае. А потом еще и гнить, наверное, бесконечно долго, пока меня не похоронят, в чем я тоже сомневаюсь.

— Такое уже было?

— Было. Сиди здесь.

Ехать на другой конец города было опасно, поэтому я нашла ближайшую телефонную будку и позвонила парню на работу. Выслушав все, Антон приезжать отказался.

— У меня работа.

— А если потом?

— Сегодня по двойному тарифу.

Тут уже я не могла его винить. Не прощаясь, бросила трубку и поспешила домой. Концерт уже начался.

Рита, зажавшись в угол, испуганно гипнотизировала дверь, за которой разворачивались баталии. Лёня кричала, визжала, Толя матерился, бил посуду и женщину - в этом я не сомневалась. Наконец, вспомнили про нас.

— Открывайте, прошмандовки! - орал мужик, стуча огромным кулаком по трещавшему дереву. - Это все вы, суки!

Я выключила свет, прижала палец к губам и напряженно застыла напротив двери, зажав у руке нож.

— Я знаю, что вы там! - надрывался Толя, и дверь, не выдержав напора, пошла трещиной ровно посередине. Посыпались куски краски. - Урою, суки!

Рита всхлипнула, но я жестко зажала ей рот.

— Еще звук, - практически беззвучно прошептала ей на ухо, - и я сама тебе глотку перережу.

Она замолкла.

Алкаш какое-то время надрывался, угрожающе ревел и долбился, но потом развернулся назад. Очевидно, устав ждать отклика от нас, он решил подубасить свою Лёню. Ее бить интереснее, чем дверь.

Все закончилось под утро. Через пару часов мы зажгли тусклый свет, я нагло закопошилась в чемодане Риты, не спросив разрешения. Нашла две книги - “Преступление и наказание” Достоевского и “Палата N6” Чехова. Символично. Ни то, ни другое я еще не читала. Ночь была долгой, и я принялась читать. Все это время нож покоился у меня на коленях.

— Интересно? - прошептала Рита, кивнув подбородком на Достоевского.

— Неплохо.

Она тихо, но выразительно хмыкнула.

— Знаешь, в чем проблема этого Раскольникова? - к тому моменту я прочла две трети книги. Девушка покачала головой, безмолвно ожидая ответа. - Она одна, по сути.

— Какая?

— Он слишком много думает.

Рита даже дышать перестала. До конца ночи девушка не произнесла ни единого слова.

После пяти утра мы позволили себе вырубиться. Я потянулась, разминая шею, отдала книгу в коричневой обложке соседке и сложила шарф, который заменял мне подушку. Неожиданно Рита протянула мне думочку - маленькую, но твердую. Я без всякой благодарности ее взяла.

— Спасибо тебе, - сказала она мне.

Лениво приоткрыла один глаз.

— За что?

— За то, что осталась со мной.

— Дура ты.

— Саша, ты ведь могла уйти. Ну, тогда, когда за Антоном ходила.

— Не могла, - после моих слов Рита расцвела, но тут же потухла, стоило мне продолжить: - Здесь остались мои вещи и последние деньги, которых мне нельзя лишиться. Я планировала уйти, но не успела. Не питай иллюзий на мой счет, и будет всем счастье.

— То есть ты бы ушла и оставила меня здесь, если бы не твои деньги?

Я закрыла глаза, почувствовав, что начинаю проваливаться в сон.

— Ну да.

Рита какое-то время молчаливым укором нависала над моей кроватью, потом устало вздохнула и зашаркала в другой конец комнаты.

— Все равно спасибо тебе, Саш, - тихо проговорила она.

Я не ответила.

Глава 43.

Каждый занимался своим делом, но все мысленно что-то планировали, искали любые варианты, лишь бы выбраться с этой помойки. Мы купили газету, и я, нагло вырвав ее из рук Риты, принялась изучать объявления. Мне нужно было снять хоть какую-то комнатушку, потому что с каждым днем жить здесь становилось все невыносимее.