Трудный выбор

Основной метод исследования и регистрации электрической деятельности сердца. Графическое отражение этого исследования носит одноименное название.

Электролитный раствор

В медицине электролитные растворы используются для восполнения недостатка жидкости и электролитов.

Взгляд за кулисы

Если после прочтения «Гибнущих душ» вам стало интересно, что же происходит между Софи Вега и доктором Итаном Томасом, здесь вы сможете вкратце ознакомиться с их историей.

– Это никогда не кончится, – Грант со стоном роняет голову на стойку.

Смена была сущим адом. Миллион новых пациентов, десятки операций на сердце и документирование всего этого доводят до ручки.

– Знаю, – измученно отвечаю я.

Когда начинаю думать, что стопка медкарт уменьшается, Нэш кладет на стойку десяток новых.

Грант в недоумении смотрит на него, вскакивает и возмущенно кричит:

– Серьезно, Нэш? Смерти моей хочешь? – фыркнув себе под нос, он опускается обратно на стул и ворчит: – Надеюсь, ему шампунь в глаза попадет.

Я с улыбкой качаю головой.

– Иди домой, Грант. Твоя смена закончилась, – убираю волосы за ухо и замечаю Лору, которая стоит рядом и улыбается – по крайней мере, пока не присматривается к нам.

– Почему вы выглядите такими обиженными? Вас заставили опорожнить все судна в Уайтстоун и вымыть их вручную?

– Все не настолько ужасно.

Грант в отчаянии смеется:

– Все ужасно! В Софи швырнули капельницу, на меня наорали, да еще и оскорбили. Что ни день, то стресс. Кофе стал хуже, чем раньше, а Нэш не перестает подсовывать нам медицинские карты. Никому такого не пожелаю.

– Он преувеличивает, – объясняю я, и мы сдерживаем улыбки.

– Я что-то вам принесла, – Лора ставит на стойку две большие кружки, и мне известно, что в них.

– Кофе, – всхлипывает Грант и берет одну.

– Это моккачино.

– Я тебя люблю, – бормочет он, явно обращаясь к напитку. Я благодарю Лору, когда она протягивает мне вторую кружку. Пахнет волшебно.

– Не за что. Сил вам, держитесь!

Лора исчезает в кабинете. Грант увлеченно флиртует со своим моккачино, а я возвращаюсь к работе и достаю из стопки медкарту, которая заставляет меня задуматься.

– Что это такое? – недовольно спрашиваю я. – Это не к нам.

– Хм… – Грант внимательно смотрит на документы передо мной. – Точно, нужно передать в ожоговую хирургию.

– Отнесешь? – я умоляюще хлопаю ресницами, но он качает головой.

– Ни за что.

– Черт! – ругаюсь я, у меня нет другого выбора, кроме как сделать это самой.

Войдя в корпус B, я приветствую одну из коллег и передаю ей медкарту.

– О боже! Спасибо-спасибо-спасибо! Я ее обыскалась! Итан оторвал бы мне голову, если бы она не нашлась…

Я фыркаю. Доктор Итан Томас, заведующий отделением ожоговой хирургии, является причиной, по которой я не хочу здесь находиться. Я быстро прощаюсь и направляюсь к лифту, но не успеваю дойти до него и уехать, как слышу этот чертовски красивый голос.

– Софи!

Притворяюсь, что не понимаю, кого он зовет. В конце концов, я не единственная Софи в этой больнице.

– Софи Вега!

Черт.

Тихо ругаясь под нос, я судорожно нажимаю на кнопку.

– Ну давай же! – шепчу я, продолжая нажимать. Можно подумать, так лифт приедет быстрее.

Но он не приезжает… Смирившись со своей участью, делаю глубокий вдох, поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу со своим личным кошмаром. Темно-каштановые волосы, светло-карие глаза, выразительные черты лица, уверенная осанка и взгляд, который меня завораживает. Узкие, но красиво изогнутые губы, которые прекрасно целуются.

– Давно тебя здесь не было.

– Будь моя воля, я бы еще сто лет не появлялась, – широко улыбаюсь, отворачиваюсь и смотрю на двери лифта, пока мое сердце бьется все быстрее. Как бы я хотела, чтобы он не был таким красивым, таким умным и обаятельным. Как бы хотела, чтобы он… просто не был Итаном.

Но больше всего – чтобы он был мне безразличен.

– Софи, – начинает он, и я поднимаю руку, чтобы заставить его замолчать.

– Мы все уже обсудили. Я думала об отношениях, ты – нет, но забыл сказать мне об этом до того, как мы переспали.

– Я не собирался причинять тебе боль. И… использовать тебя, – говорит Итан, и я знаю, что он серьезно.

Итан умеет действовать на нервы и любит умничать, он бабник – но не лжец. А вот я была бы лгуньей, если бы заявила, что мне больше не больно. Или что забыла его.

– Как я уже сказала, мы все обсудили.

Итан стоит совсем близко. Я чувствую его дыхание на своей щеке, чувствую запах его лосьона после бритья. Это действует на меня сильнее, чем ожидала. В горле встает комок.

– Мне очень жаль. Ты не можешь себе представить, как сожалею, что все испортил и причинил тебе боль.

Я молчу, не доверяя своему голосу. Мне становится жарко, а мое изменчивое сердце так громко колотится, что я боюсь, что Итан может услышать.

– Мне очень жаль, что был трусом, который скорее причинит боль, чем признается в своих чувствах.

Как хочется ему верить…