Трудный выбор

Поэтому я плачу, не пытаясь сдерживаться, пряча лицо в ладонях. Глаза быстро опухают, а нос закладывает, и я не могу больше нормально вдохнуть. Вытираю лицо салфеткой, хриплю, издаю тихий стон и снова плачу. В конце концов, когда слезы иссякают, даже одеяло кажется свинцово тяжелым. Во рту сухо, как в пустыне. Я пытаюсь сглотнуть…

Не знаю, как долго я рыдала, пять или пятнадцать минут, но сейчас чувствую себя гораздо лучше, будто освободилась от тяжести.

Медленно поворачиваю голову, прижимаясь щекой к колену, и отнимаю ладони от лица. Разлепляю слипшиеся ресницы и… что это?

Сощурившись, смотрю на белый предмет у себя перед носом.

Это что, носовой платок? Но…

Откуда он взялся?

Я испуганно встряхиваюсь, судорожно моргая и шмыгая носом, и в панике нащупываю очки.

Наконец я снова могу четко видеть, но все еще не могу поверить: неужели кто-то наблюдал мою истерику, а я этого не заметила?!

– Вот, возможно, платок будет кстати, – говорит Грант. – И дело не в том, что ты так выглядишь – это только предположение.

Я смотрю на него и не шевелюсь, поэтому он продолжает.

– Я только что пришел, минуту назад. Хорошо, возможно уже минут пять, но точно не больше. Я постучал перед тем, как войти, но ты… отвлеклась и не услышала. Наверное, мне следовало уйти… Вероятно. Не уверен, – добавляет он, прикусывая нижнюю губу, и хмурится так, что между бровей залегает глубокая морщина. Он выглядит таким отчаявшимся, что я не могу удержаться и громко смеюсь. Мой смех звучит ужасно, потому что не прошло и двух минут с тех пор, как я рыдала навзрыд, и в горле пересохло.

– Что смешного? – немного обиженно спрашивает он. Боже, до чего чудесное ощущение наполнить сердце смехом после того, как выплакалась.

– Не знаю, – признаюсь я, снимая очки, которые только что надела, и тру глаза, а в следующую секунду вскрикиваю: – О, черт! – последнее, что мне хотелось сделать – размазать потекшую тушь по лицу. Пытаюсь исправить положение, но становится еще хуже – теперь адски жжет правый глаз. Скорее всего, в него попала ресница. Ненавижу это ощущение, именно поэтому и не ношу контактные линзы.

Несмотря на жжение, меня все еще разбирает смех. Пытаюсь вытащить ресницу – или что там попало в глаз, – но у меня ничего не получается.

Грант что-то неразборчиво бормочет и негромко стонет. Пытаюсь посмотреть на него левым глазом – по крайней мере я хотя бы вижу очертания его лица. Грант вздыхает и садится на кровать рядом.

– Не могу больше смотреть на твои страдания. Дай мне попробовать, – сосредоточившись, он придвигается ближе. Постельное белье шуршит от каждого его движения. Вдруг Грант замирает и хмурится. – Извини, я должен был спросить разрешения, прежде чем сесть на кровать. Все в порядке?

Я молчу, потому что мне требуется время, чтобы осмыслить произошедшее за последние две минуты. И близость Гранта этому не помогает.

– Я все равно не собираюсь здесь спать, – отвечаю слегка взволнованным голосом, потому что Грант совсем рядом – пусть я не вижу его четко, но чувствую его присутствие.

Пытаюсь взять себя в руки и перестать ерзать. Мое тело замирает, но сердце колотится словно сумасшедшее и вот-вот выскочит из груди. Странно, но я ничего не могу с собой поделать.

– Я вымыл руки и продезинфицировал их перед приходом сюда, – с легкой улыбкой он поднимает руки, будто я могу увидеть на них остатки дезинфицирующего раствора, но затем откашливается и наклоняется ко мне. – Откроешь правый глаз? – просит он приятным голосом, его теплое дыхание щекочет мне нос. Внезапно я осознаю, что в компании Гранта мне легко и комфортно. – Попробую ее достать, ладно?

– Ладно, – отвечаю я. Мне хочется положить руки на грудь, чтобы замедлить сердцебиение.

– Выглядишь ты и правда неважно, – серьезно говорит он, и я тихо смеюсь, не шевелясь. Напряженные мышцы понемногу расслабляются. Это приятно.

– Ты довольно… честный.

И мне это нравится.

Глава 8

Грант

– Нет. Я идиот, – бормочу я и проклинаю свою болтливость. – Прости.

– Нет, нет, – отмахивается Мэйси, улыбаясь. – Это ведь правда. Знаешь, если встретишь кого-то, кто будет выглядеть мало-мальски прилично после долгой и тяжелой смены, поездки в аэропорт, аварии и песчаной бури, будь осторожен. Это либо вампир, либо Бейонсе, тебя в любом случае уже будет не спасти.

Не могу сдержать улыбки, я счастлив, что Мэйси не обиделась. Ладно, пора заняться тем, чем собирался. Наклоняюсь и внимательно осматриваю пострадавший глаз. При этом отмечаю, что мне очень нравится светло-коричневый оттенок радужки.

– Взросление с двумя сестрами оставило на мне отпечаток. Пришлось приложить немало сил, чтобы выжить, – это не совсем правда: Кэйси и Эмберли напоминали две противоборствующие стихии, каждая была по-своему разрушительна. – И они сразу понимали, когда я пытался их обмануть, пусть это и была ложь во спасение. Они ненавидят обман. Кэйси всегда говорит: «Если и придется пережить боль, то я выберу боль от правды!»

– Это звучит очень… мудро. Наверное, здорово иметь братьев или сестер.

– Конечно.