Царь Иван IV Грозный

В благодарность за свое выздоровление Иван Грозный дал обет отправиться на богомолье на север, в далекий Кирилло-Белозерский монастырь. Выбор этой обители в качестве объекта для паломничества, надо полагать, не был случайным: 18 марта православная церковь праздновала Кириллов день. Вероятно, именно в этот день в болезни царя Ивана произошел перелом, приведший к его полному выздоровлению. В мае 1553 г., на пути в Белоозеро, в Дмитровском уезде царь заехал помолиться в Песношский монастырь, где его ждала встреча, которая во многом определит его политические взгляды до конца царствования. В монастыре доживал свой век простым иноком некогда очень влиятельный человек – Вассиан Топорков. Племянник знаменитого Иосифа Волоцкого, он также избрал духовную карьеру и в 1525 г. стал епископом Коломенским и Каширским. Топорков был очень близок к отцу Ивана Грозного, великому князю Василию III, и в числе прочих активно поддерживал государя в вопросе о разводе с «неплодной смоковницей». В 1542 г. он потерял чин епископа и был отправлен на жительство в Песношский монастырь. И вот теперь, спустя 11 лет, состоялась беседа Вассиана Топоркова с Иваном IV. Старый советник отца наставлял молодого царя: «Если хочешь самодержцем быть, не держи у себя советника ни единого, кто бы был мудрее тебя». Слова эти глубоко запали в душу Ивана Грозного, сказавшего в ответ, что и от родного отца он не услышал бы лучшего совета. Позднее один из самых известных политических оппонентов царя Ивана, князь Андрей Курбский, будет утверждать, что именно беседа с Вассианом Топорковым произвела переворот во взглядах самодержца, который стал с необыкновенной лютостью расправляться с лучшими из своих вельмож. Князь Курбский даже позволил себе своеобразный каламбур, оттолкнувшись от фамилии опального коломенского епископа: малый топор («топорок») обернулся «великой секирой», отсекшей головы многим славным мужам царствия Московского.

«Апостол» – первая русская печатная книга из типографии Ивана Федорова

Поездка на богомолье закончилась для Ивана Грозного трагедией: в июне 1553 г., уже на обратном пути, царь потерял своего первенца, царевича Дмитрия – младенца уронили в Шексну, когда сносили по сходням со струга на берег. Династическая ситуация в Московском царстве вновь стала довольно шаткой, поскольку ближайшим наследником Ивана вновь сделался его двоюродный брат князь Владимир Старицкий. Поэтому, когда у Ивана IV в марте 1554 г. появился еще один сын, царевич Иван, от князя Старицкого потребовали целовать крест не только новорожденному царскому сыну, но, заодно, и всем другим царевичам, которые могли родиться в царской семье в будущем. Доверие царя к боярам, сильно пошатнувшееся после мартовских событий 1553 г., подверглось новому испытанию летом 1554 г., когда в измене был уличен князь Семен Васильевич Ростовский: выяснилось, что тот еще годом ранее вступил в тайные переговоры с литовским послом и намеревался бежать из страны; помимо того, всплыли дополнительные подробности относительно поведения боярства в дни тяжелой болезни царя – как оказалось, сторонников у Владимира Старицкого было намного больше, чем думал Иван Васильевич. Князь Семен Ростовский был приговорен к смертной казни, его даже вывели на Лобное место, где князя предстояло обезглавить, но казнь так и не состоялась: по просьбам духовенства царь заменил казнь ссылкой на Белоозеро. Вмешательство приближенных в решение участи безусловного изменника, смягчение вынесенного ему приговора усиливали сомнения молодого царя в их искренней преданности.

Между тем политика правительства «Избранной рады» оставалась успешной, а походы русских войск – победоносными. Под власть Ивана Грозного попала Астрахань, под его контроль перешли Сибирское ханство, Ногайская орда, Кабарда. Русское оружие достигло значительных успехов в Прибалтике; одновременно с этим сильные удары удавалось наносить по позициям старого и опасного недруга – крымского хана. Более того, казалось, что вскоре Крым, подобно Казани и Астрахани, падет к ногам царя Ивана. Не исключено, что именно перспектива завоевания Крыма заставила главу правительства, Алексея Адашева, согласиться на временное прекращение боевых действий в Ливонии. Тем более что весной 1559 г. поход в земли крымского хана во главе восьмитысячного войска возглавил младший брат Алексея, Даниил Адашев. В случае успешного развития военных действий его отряду могли потребоваться подкрепления, ввиду чего перемирие в Прибалтике было как нельзя более кстати.