Царь-рыба

В тот час, когда с землею небо говорит,В глухую темнозорь, в остывшем мракеОгромная, похожая на ночь, вдруг встрепенется птицаИ, целясь клювом в дальнюю звезду,Услышав звон ее, пронзенная ее сияньем,Натянется струной, откликнется ответно,И все вокруг тогда умолкнет и уймется,Внимая песне, непонятной и тревожной.В ней телеграфный перестук, щелчки, шипенье, скрипы.А все, что непонятно, раздражает,А все, что недоступно, манит…А по раскисшему, кочкастому болоту крадется зоркий человекС ружьем в руке и со слепою страстью в сердце.А птица все поет! И блекнут в небе звезды!И падают за дальнее болото,Ударившись ребром о твердь земную.Собою высекают искру.И небеса, от искры той зарею вспыхнув,

Зальют весь мир сияньем света,И, хлынув с неба, половодье утраЗатопит землю птичьим звоном,Движением воды, лесов и трав движеньемИ воскресением земли.Нам кажется в тот час: весне быть вечно!И вечно быть земле и небу,И этой тайной песне птицы,Раскрошенной звездой катающейся в горле,Наполненной предчувствием любви.О песнь любви — ты всем понятна!И в тех мирах, что нами не открыты,Наступит срок, мы этой песней объясним себя.Коль бесконечен мир, так бесконечна и любовь!…А кровь стучит в висках, на уши давит,И тяжелеет взгляд, и тяжелеют ноги,Лишь совести легко от ослепленья,Лишь совесть человечья не болит.

И он идет, и липнут пальцы к холодной тяжести ружья.И шлепает, и пенится болото,Всплывают пузыри из раненой земли,И сердце разгорается от жажды крови.Что птица? Песнь ее? И дикая любовь?И, словно оправдавшись перед кем-то,Перечеркнув далекую звезду зерном ружейной мушки,Он жмет на спуск и ранит утро, землю, небо!Рвет черным дымом алую зарю!Но, дрогнув и качнувшись тяжело на ветке,Певец не смолк.Мир рухнул — он поет!И онемел охотник потрясенный —Неужто и на самом деле любовь сильнее смерти?!И вдруг, о радость!Счастье!Торжество!Клубя перо и рвя себя о ветви,

Пошла в полет последний птица,Пробитая насквозь картечью,Пробитым сердцем песню довершив.Перо, как ночь, обрызганная кровью.И скорбен клюв, припачканный сосновою смолою,В котором песнь остановилась навсегда.Убить певца и песнь его убить — пустое дело.Вот гордости его убить никто и никогда не сможет!Ну, что же ты, властитель, бог иль попросту охотник,Клади в мешок добычу, неси ее домой!Там ждет тебя голодная семья.А песня что? Ведь песню не едят!…Рассвет идет.Над лесом от хвои озеленилось небо,И зажелтело спелою морошкойИ соком княженики налилось.И птичий хор раскачивал леса,И речки разбегались в звоне, в пене, в реве.

И сок дерев, и каждая хвоинка светились, ликовали, пели.Мир захлестнуло морем света,Весны и новой жизни торжества!…Но птицы тень катилась в свете утра.Не умирала песнь таинственного гостяНеведомых ночных миров…Далеких, недоступных человеку.Когда-нибудь придет в тайгу землянин без ружья,Попробует дослушать и понять все песниИ, может быть, узнает с горькой мукой,Как неразумен был и часто дик он,И бил не птиц, а мирных, безоружных к нам посланцев,Старающихся песнею своей внушить любовьИ доброту ко всякому живому существу.А на земле его свинцом! Огнем! Обманом!Не думая о том, что там, в глуби небесных океанов,В иных мирах, возьмут да нас, землян, вдруг глухарями посчитаютИ встретят выстрелами в грудь…