Царство свободного ребенка. Избранные статьи о воспитании

Однажды в полдень летнего дня я пробиралась к избам. Везде было тихо: люди отдыхали после работы. Лишь только я дошла до небольшого лесочка, что был в нескольких шагах от изб, я услышала легкий шум. Я повернула голову и вот что увидела. Под ветвями большого дерева сидела девочка лет десяти, которая была окружена разными птицами. На ее плече ворковал и кружился голубь; цыпленок просовывал голову из-под одной руки; под фартуком копошилась еще какая-то птица; у ног, свернувшись клубком, лежала большая черная собака, а на соседней березе чирикал воробей. Ему тоже хотелось приласкаться к любимой девочке, да на ней нет места. В эту минуту она подняла руку на голубя: «У тебя есть с кем голубиться и ворковать»; тот вспорхнул и улетел. «Воробушек, миленький, родненький!..» – она протянула к нему руки. Но он все перелетал с ветки на ветку и чирикал. Наконец, сел девочке на голову, теребил ее волосы, перескакивал с плеча на плечо, долбил носиком ее сережки.

Уже с пяти лет самым любимым занятием Насти было кормить воробьев, голубей, кур, собак и других домашних птиц и животных и приручать их к себе. Вот почему они так крепко любили ее, но сама она более всех привязалась к воробью: она нашла его еще очень маленьким, почти голеньким, вероятно, в то время, когда он только что успел выпасть из своего гнезда. Настя воспитала его в старой избе, где она держала и других птиц. Воробей так привык к маленькой Насте и так ее любил, что она выпускала его вон из избы, и он каждый раз возвращался на ночь домой.

Кот, козел и баран

Котишко-мурлышко, серый лобишко, был большой лакомка: где что плохо лежит, у него брюхо болит. (Котишко-мурлышко – это про кота сказывают; мурлышко, потому что он мурлычет, особенно когда ему вздумается к кому приласкаться; серый лобишко – лоб его серой шубкой покрыт, ну, а величают его «котишко-мурлышко, серый лобишко», видно, затем, что сказывать будут про плутоватого кота, не даром же он такой лакомка: чуть что увидит вкусное – ему просто становится невтерпеж: брюхо болит.) Слизал он у старой бабы сметанку; била его баба, била, уши надирала, ногу поломала.

Вот, он задумал уйти со двора и на то же подговорил козла да барана. Пыль столбом подымается (это они так скоро бегут), трава к земле приклоняется; бегут козел да баран, а за ними скачет на трех ногах кот-серый лоб. Устал он и взмолился названным братьям («названные братья» потому, что они были ему не родные, а только теперь они, как настоящие братья, сговорились все дружно делать: что задумает один, то и другой. А «взмолился» он им – значит, умолять их стал, упрашивать). Так взмолился он им, дескать, не оставьте меньшого братишку на съеденье зверям. Козел посадил его на себя, и понеслись они по горам, по долам, по сыпучим пескам. (Это они так скоро бегут, что горы, долины как будто только мелькают перед ними).

Остановились они на ночь отдыхать на скошенном лугу у стога. (Сено, когда оно сгребено в большую кучу, называется стогом). Как огня добыть? Мурлышко обернул козлу рога берестою (береста – белая кора березы) да велел ему стукнуться лбом с бараном. Стукнулись они так крепко, что береста загорелась. Развели костер… (Можно ли на самом деле добыть огня, как добыл кот? Правда, что огонь добывают ударом кремня об огниво; когда крепко тереть одно дерево о другое, то они загорятся, но береста, конечно, не загорится, если стукнуться лбами. Ну, да видно, тут и хотят рассказать о таком чудном, замысловатом коте, что только и найдешь в сказке). Так греются это они у костра, глядь – идет мужичок-серячок, Михайло Иванович (медведя так называют).

– Откуда, брат?

– Ходил на пасеку (пасекой называется место, где ульи; значит, медведь ходил мед красть) да подрался с мужиками (видно они его прибили), оттого и хворь прикинулась (заболел); иду к лисе лечиться.

– Ну, добро пожаловать.

Лег медведь под стогом, мурлыко на стогу, а козел с бараном у костра. Идут семь волков серых.

– Что за народ? – говорят они. – Давай пытать силу?