Цель. Процесс непрерывного совершенствования

— Да, — говорю я. — Тогда Иона приехал и показал, что это были не новые узкие места, а наше ограничение мигрировало на политику отпуска материалов в производство.

— Я до сих пор помню этот шок, — комментирует Боб, — запрета отпуска материалов, даже если рабочим нечего делать.

— И наш страх, что коэффициент использования оборудования упадет, — комментирует Лау, — я вообще удивляюсь, как мы посмели сделать это.

— Мы сделали это потому, что это было резонно, — говорю я. — Действительность подтвердила, что мы правы. Поэтому Ральф, по крайней мере, в этом случае, мы повлияли на все не узкие звенья. Мы можем продолжить?

Ральф не отвечает.

— Тебя еще что-то беспокоит? — спрашиваю я.

— Да, — говорит он. — но я не могу понять что.

Я жду.

— В чем проблема, Ральф? — говорит Стаси. — Ты, Боб и я сделали список работ для узких звеньев. Затем ты сгенерировал с помощью компьютера даты отпуска материалов в производство основанные на нашем списке. Мы определенно изменили и способ, которым обслуживали не  узкие звенья. Если конечно рассматривать компьютер как не узкое звено.

Ральф нервно усмехается.

— Далее, — продолжает Стаси, — я говорю своим людям следовать твоему листу. В этом было основное изменение, которое произошло на не узких звеньях, особенно если учитывать, сколько усилий прилагали мастера, чтобы обеспечить себя работой.

— Но ты должна согласиться, что основное изменение произошло в рабочих цехах, — требует Боб. — Для большинства людей было трудно принять, что они не должны работать все время. Не забывай, что страх увольнения висел над каждым.

— Думаю, что ты прав, — говорит Ральф.

— Что мы сделали с методом, который использовали? — спрашивает Лау. — Знаешь красные и зеленые маркеры?

— Ничего, — отвечает Стаси. — А почему мы должны, были что-то сделать с ним?

— Спасибо Лау, — говорит Ральф. — Это именно то, что меня беспокоило, — поворачиваясь к Стаси, он добавляет. — Ты помнишь причину, по которой мы использовали маркеры изначально? Мы хотели установить понятные приоритеты. Мы хотели, чтобы каждый рабочий знал, что более важно и должно быть обработано в первую очередь, а что менее важно.

— Правильно, — говорит Стаси. — Это именно то, зачем мы это сделали. А, я поняла, о чем ты. Теперь было не так как раньше, когда мы хотели только загрузить рабочих работой. Теперь, сколько бы мы не отпускали продукции в производство, она была одинаковой важности. Дай подумать минуту.

Мы все думаем.

— А, черт! — стонет она.

— В чем дело? — спрашивает Боб.

— Я только, что поняла, воздействие этих проклятых маркеров на наши операции.

— Ну? — выдавливает Боб.

— Я в замешательстве, — говорит она. — Я жаловалась на наши проблемы с РОПС и теперь поняла, что зашла слишком далеко со своими тревогами, и запретами новых заказов, и расстановкой красных флажков. И сейчас понимаю, что я создала проблему собственными руками.

— Поясни нам, — прошу я, — мы не так быстро соображаем, как ты.

— Конечно, вы знаете, когда зеленые и красные маркеры необходимы. Только тогда, когда рабочий центр имеет очередь и рабочему необходимо выбирать между двумя различными работами. Тогда он всегда берет сначала красные.

— Так?

— Самые длинные очереди, — продолжает Стаси, — перед узкими звеньями, но там маркеры бесполезны. Еще одно место, где есть относительно длинные очереди РОПСы. Эти ресурсы обрабатывают некоторые партии для узких звеньев, у них красные маркеры. Но большинство партий зеленые, которые идут на сборку, минуя узкие звенья. Сегодня они делают красные партии в первую очередь. Это на самом деле задерживает приход зеленых партий на финальную сборку. Мы получаем их, когда уже совсем поздно, когда дыры видны в буфере на сборке. Тогда и только тогда, мы приходим и меняем приоритеты в этих рабочих центрах. В основном мы восстанавливаем приоритет зеленых партий.

— Значит, ты говоришь нам, — не может сдержать удивления Боб, — что если мы устраним маркеры, то будет намного лучше.

— Да, я это и говорю. Если мы уберем маркеры и скажем рабочим выполнять работу в том порядке, в котором к ним приходят партии, то партии будут выполняться в правильном порядке. Меньше дыр будет в буферах, моим людям не надо будет отслеживать, какие партии застопорились…

— И мастерам не надо будет все время перетасовывать приоритеты, — заканчивает предложение Боб.

Я пытаюсь подтвердить то, что я услышал.

— Стаси, ты уверена, что твои указания на счет ресурсов ограничивающих пропускную способность было лишь ложной тревогой? Можем ли мы спокойно принимать новые заказы?

— Думаю, да, — отвечает она. — Это объясняет самую большую загадку для меня: почему так мало дыр в буферах узких звеньев, и все больше на финальной сборке. Кстати, тот факт, что появляется все больше и больше дыр, говорит о том, что у нас скоро появятся проблемы с нехваткой мощностей. Я позабочусь об этих маркерах немедленно. Завтра их уже не будет.

— Да, эта дискуссия была очень полезной, — заключаю я. — Давайте продолжим. Когда было преодолено второе ограничение?