Цена неравенства. Чем расслоение общества грозит нашему будущему

Однако это не даёт исчерпывающего объяснения тому, что происходит с политикой в США. Смещение результатов в сторону расширения интересов самых богатых гораздо существеннее и не может объясняться за счёт искажений в среде избирателей. Другая часть данной головоломки может частично объясняться искажениями в восприятиях и верованиях в то, что представители верхушки заставляют средний класс видеть мир в извращенном формате, пропагандируя политические действия в угоду верхушке даже в том случае, если они противоречат интересам большей части общества. Как именно это удаётся богатым представителям богатейшего слоя, мы обсудим в следующей главе432. Но для начала мне хотелось бы обсудить глобализацию и возможности её корректировки мировыми элитами в направлении увеличения собственных выгод за счёт большинства населения. ещё более важным представляется то, как именно это происходит в Соединённых Штатах и каким образом это подрывает нашу демократию. Помимо всего прочего, ослабление и искажение демократических процессов, описанных мной ранее, подрывает нашу роль на арене мирового лидерства, а, следовательно, и нашу способность формировать мир, соотнесенный с нашими ценностями и интересами в более широком и глобальном смысле.

Глобализация, неравенство и демократия

Эти последствия не должны никого удивлять: глобализация, осуществляемая для 1 процента, предоставляет механизм, который одновременно облегчает уклонение от налогов и осуществляет давление, позволяющее 1 проценту контролировать не только переговоры внутри фирмы (как мы видели в главе 3), но также и в политике. Все чаще не только рабочие места оказываются вынесены в офшоры, но и, в некотором смысле, политика. Этот тренд не ограничен Соединёнными Штатами; это глобальный феномен, и в некоторых странах его проявления куда хуже, чем в Соединённых Штатах.

Наиболее живые примеры представляют собой страны, которые попали в долговую яму433. Потеря «контроля» страной-должником над своей собственной судьбой – и передача власти кредиторам – имеет корни в самом начале глобализации. В XIX веке бедные страны, которые должны были банкам в богатых странах, сталкивались с военным переворотом или бомбардировкой: Мексика, Египет и Венесуэла – все стали жертвами. Это продолжалось и в течение XX столетия: в 1930-х годах Ньюфаундленд отказался от демократии, когда перешел в конкурсное управление и стал управляться кредиторами434. В эпоху после Второй мировой войны МВФ был инструментом выбора: страны передавали, по сути, свою экономическую независимость агентству, которое представляло собой международных кредиторов.

Одно дело, когда это происходит в бедных странах, и совсем другое, когда это случается с развитыми индустриальными экономиками. Именно то, что случилось недавно в Европе, когда Греция (была первой, за ней – и Италия) позволили МВФ – вместе с Европейским Центробанком и Еврокомиссией (все невыборные) – диктовать условия политики и назначать технократические правительства для наблюдения за выполнением программы435. Когда Греция предложила вынести суровую программу сокращения расходов на всенародный референдум, это вызвало вопль ужаса среди европейских чиновников и банкиров436: греческие граждане могли отвергнуть предложения, а это означало бы, что кредиторы могут не вернуть свои деньги.

Капитуляция перед диктатом финансовых рынков более широкая и более тонкая. Она применима не только к странам, что находятся на краю пропасти, но и к любой стране, которая зарабатывает деньги на рынке капитала. Если страна не делает то, что нравится финансовым рынкам, они угрожают ей понижением рейтингов, выведением своих денег и повышением процентных ставок; угрозы, как правило, эффективны. Финансовые рынки получают то, что они хотят. Могут быть свободные выборы, но, как представлено избирателям, не существует реального выбора в вопросах, о которых они заботятся больше всего – в вопросах экономики.

Дважды в 1990-х годах Луис Инасиу Лула да Сильва был на грани того, чтобы избраться президентом Бразилии, и дважды деятели Уолл-стрит противились, накладывая то, что в некотором смысле может считаться вето. Это был сигнал, говорящий о том, что если да Силва станет президентом, Уолл-стрит выведет все средства, взлетят процентные ставки, по котором должна будет платить страна, инвесторы отвернутся от страны, и экономический рост обрушится. В третий раз, в 2003 году, бразильцы, по сути, сказали, что они не хотят подчиняться диктату международных финансистов437. И президент Лула стал великолепным президентом, поддерживающим экономическую стабильность, продвигающим рост и борющимся с экстремальным неравенством в его стране. Он был одним из немногих президентов по всему миру, которые после 8 лет по-прежнему пользовались той же народной поддержкой, что и в самом начале.